— Забудьте о нем! — пылко воскликнул незнакомец, привстав на постели. — Выбросьте из головы все мысли о прошлом и думайте только о будущем! Вам понравится Франция, вот увидите. Это прекрасная страна! Почти такая же замечательная, как Италия.
— Вы бывали там?
— Много раз, — ответил он. — Но сейчас давайте поговорим о другом. Надо определить самое главное: поскольку вы сказали хозяйке, что вас зовут Камала Линдэм, то, видимо, и у меня появилось новое имя?
— Извините. Но вы были не в том состоянии, чтобы отвечать на мои вопросы, — улыбнулась Камала.
— Тогда позвольте представиться. Меня зовут Конрад Вериан, хотя теперь правильнее было бы назваться Конрадом Линдэмом.
— Мне нравится имя Конрад, оно вам идет.
— То же могу сказать и о вас, маленький Лотос!
Камала покраснела. Прежде чем она успела что-то сказать, до ее слуха донесся голос миссис Хейворд, поднимавшейся по лестнице. В следующее мгновение дверь распахнулась, и на пороге появилась хозяйка с подносом в руках.
— Я принесла вам поесть, сэр. Это будет посущественней, чем бульон, — сообщила она. — Я хорошо знаю, какой аппетит бывает у молодых мужчин, мне ведь приходится кормить сразу четверых. Теперь, сэр, когда вы вернулись в царство живых, вы наверняка проголодались.
— Верно, миссис Хейворд, проголодался, — согласился с ней Конрад Вериан. — Я весьма благодарен вам за заботы обо мне. Моя… моя сестра рассказала мне о вашей доброте.
— Не стоит благодарности, сэр. Хотя, признаться, мы за вас переволновались.
— Всему виной моя самонадеянность — я попытался перескочить через изгородь, когда мой скакун почти обессилел.
Миссис Хейворд поставила перед ним поднос и сняла крышку с тарелки, на которой лежала горка жареного картофеля и яичница с ветчиной.
— Это, конечно, не настоящая еда для джентльмена, сэр, — чуть виноватым тоном произнесла хозяйка, — но, осмелюсь сказать, вкусная.
— Обещаю воздать должное вашей стряпне, миссис Хейворд, — улыбнулся Конрад.
— Не желаете ли, сэр, стаканчик сидра или кружку эля? После сбора урожая у мистера Хейворда осталось по бочонку того и другого.
— Думаю, что не отказался бы от кружки эля, — ответил Конрад.
— Давайте я принесу, — предложила Камала. — Не стоит вам бегать вверх-вниз по лестнице, миссис Хейворд, у вас и так болят ноги от долгого стояния на кухне у плиты.
— Верно, мисс, хотя разве это беспокойство для меня?
— Мы и так причинили вам вон сколько хлопот.
Камала последовала за хозяйкой вниз по лестнице, а когда вернулась наверх с кружкой эля, то увидела, что Конрад Вериан съел все, что было на тарелке.
— Теперь я чувствую себя полным сил, — признался он. — Завтра мы можем отправиться в путь.
— Думаю, нам следует подождать еще день-другой, — возразила Камала. — Или даже три.
— Вы носитесь со мной, как наседка.
— Вам будет нелегко ехать верхом в вашем состоянии, — стояла на своем девушка.
В конце концов она его уговорила, и Конрад согласился повременить с отъездом. Уже стемнело, за стенами дома гулял холодный ветер, от которого постукивали ставни на окнах.
Камала задернула занавеску и подбросила в очаг несколько поленьев. Дешевые свечи время от времени гасли, так что освещение было скудным.
Но даже в этом неровном свете Конрад видел ее лицо.
"Как же она красива…" — подумал он.
Так красива, что невозможно было себе представить, что это очаровательное создание будет путешествовать одно по безлюдным сельским дорогам или же останется дома под властью изверга-дяди.
А если она солгала ему? Конрад вновь заглянул ей в глаза и понял, что она говорила правду.
Было в ней нечто открытое, непосредственное и бесхитростное, присущее детям. Впрочем, она и есть ребенок. Разве у взрослых бывают такие невинные, такие нежные лица? Поскольку в эту минуту кроме них в комнате никого не было, он произнес свои мысли вслух.
— Вам все равно рано или поздно придется выйти замуж.
Камала испуганно посмотрела на него:
— Почему вы мне это говорите?
— Потому что женщина, особенно такая привлекательная, как вы, должна иметь мужа, который будет заботиться о ней.
— Я никогда не выйду замуж без любви.
— Вы уверены в этом? Большинство женщин ищут в браке защиту от превратностей судьбы, комфорт, положение в обществе…
— Этого действительно хочется всем, — согласилась Камала, — но в то же время выйти замуж — это… это нечто личное… Интимное… Я не выйду замуж до тех пор, пока не встречу человека, которого полюблю и который будет любить меня.
— Вы действительно так считаете?
— Несомненно. Моя кузина собралась замуж за человека с титулом, человека, которого она ни разу не видела. Можете себе представить, какой насмешкой над здравым смыслом это обернется? — Камала на мгновение замолчала, а затем продолжила: — Это все равно что сделка, заключенная между двумя людьми. Она продает себя за деньги, за положение в обществе… Как это… грубо, безнравственно… и ужасно!
— Но ведь на Востоке браки устраиваются между женихом и невестой, которые незнакомы и впервые видят друг друга лишь на свадьбе, — возразил Конрад Вериан.
— И они бывают счастливы? — не удержалась от вопроса Камала.
— Внешне они кажутся счастливыми, — ответил он. — Женщина благодарна мужчине за то, что он становится ее защитником и дает ей свое имя. Мужчине же нужна та, что будет заботиться о нем и подарит ему детей.
— Но это на Востоке, — возразила Камала. — А я знаю, как такое происходит в Англии. Родители и опекуны выбирают жениха, который им кажется подходящим, и женщина вынуждена против своей воли идти к алтарю. Отец всегда говорил мне, что это просто варварство, и обещал, что они с мамой не станут настаивать на моем замужестве, дав мне возможность дождаться того мужчину, которого я полюблю так, как любили друг друга мои родители.
— Но ведь вы же не хотите остаться старой девой? На вас это не похоже!
— Уж лучше я останусь старой девой, чем превращусь в рабыню шестидесятилетнего старика, которому я нужна лишь для того, чтобы обзавестись наследником!
— Вы действительно полагаете, что нужны ему только для этого?
Не успел Конрад Вериан произнести эти слова, как Камала вспомнила огонек в глазах генерала, когда тот сказал, что лотос приятен на ощупь, вспомнила циничную усмешку на его тонких губах и какую-то неприятную нотку в голосе, от которой ей сделалось страшно.
— Наверное, я плохо понимаю все то, что связано с браком… — медленно проговорила она. — Мама… мама почему-то никогда не рассказывала мне, как именно мужчина и женщина… занимаются любовью. Но я уверена, абсолютно уверена, что если не любить мужа… не любить его по-настоящему, то все, что он делает с женщиной, покажется пугающим и непристойным.
