Она сама не знала, почему солгала, просто инстинкт подсказал ей, что лучше избежать ненужных объяснений. Да и зачем говорить, что она впервые увидела этого мужчину лишь недавно и успела обменяться с ним всего парой фраз, после чего пустила коня в галоп вслед за мчавшимися за лисой собаками.
Миссис Хейворд и ее муж вряд ли поняли бы ее и наверняка пришли бы в недоумение, узнай они, что молодая женщина ухаживает за человеком, к которому не имеет никакого отношения.
— Так это ваш брат! — воскликнула миссис Хейворд. — А я-то думала, кто он? Я еще удивилась, не заметив у вас обручальных колец.
"Может, эта женщина и немолода, но глаз у нее зоркий, и она все подмечает", — подумала Камала.
— Тогда вам понадобится отдельная комната, мисс, — продолжила хозяйка дома.
— Да, пожалуй.
Было уже темно, а Камала совсем не горела желанием так поздно отправляться на поиски жилья.
В ту ночь незнакомец бредил, и, не будь ее рядом, мог свалиться с кровати и ушибиться, и тогда все ее старания пошли бы прахом.
У нее не возникло вопроса, оставаться с ним на следующий день или нет. Камала решила, что никуда не уедет и будет присматривать за больным.
В одном она не сомневалась: дядя Маркус не станет искать ее на этой уединенной ферме. Впрочем, на всякий случай она предприняла кое-какие меры предосторожности.
— Могу я спросить ваше имя, мисс? — полюбопытствовала миссис Хейворд.
— Да, конечно, меня зовут Лин… — Она неожиданно запнулась и после секундной заминки добавила: — Мисс Линдэм.
Что, если дядя Маркус уже разыскивает ее? Было бы великой глупостью называть свое настоящее имя. Понимала Камала и то, что позднее ей придется объяснять незнакомцу, какую роль она ему отвела.
В его темных глазах виделось нечто особенное. Казалось, будто они буравят ее взглядом. Камала не могла избавиться от ощущения, что он не потерпит притворства и лжи.
— Кто-нибудь может принести мне вещи, которые находились в моей седельной сумке? — спросил он, прежде чем она начала свой рассказ. — Или их уже внесли в дом?
— Они здесь, в доме, — ответила Камала.
Незнакомец поднес руку к подбородку:
— Я хотел бы побриться. И еще неплохо было бы помыться.
— Вас уже вымыли.
— Неужели?
Камала покраснела.
— Я вымыла вам лицо и руки, — призналась она. — Ну а поскольку я наложила вам повязку, то больше мыть особенно было нечего.
— Я начинаю думать, что все это мне снится, — сказал незнакомец. — Когда я в первый раз пришел в себя, то на какой-то миг подумал, будто оказался на небесах и на меня смотрит ангел. Теперь я понимаю, что так оно и было. Но оказывается, вы очень даже практичный ангел.
— Я лишь надеюсь, что ваша сломанная ключица срастется правильно, — ответила Камала.
— Честно говоря, я уже ломал ее раньше, — признался незнакомец довольно беззаботным тоном. — Хотелось бы, правда, надеяться, что вы не менее искусны, чем корабельный костоправ, который в последний раз ставил ее на место, причем делал он это довольно грубо.
— Так вы моряк! — воскликнула Камала. — Я так и думала.
— Как же вы догадались? — спросил он.
— Я заметила у вас татуировки, — застенчиво ответила девушка.
Незнакомец улыбнулся:
— Признаться честно, я и забыл о них.
— Отец рассказывал мне, что в Китае и Индии татуировки — великое искусство, — сказала Камала. — Его принесли в Европу моряки. Скажите, вы бывали на Востоке?
— Я бывал и в Индии, и в Китае, — ответил незнакомец. — Но татуировку на руке мне сделали на острове Борнео.
Камала прошла через комнату, чтобы достать из ящика под умывальником кожаный несессер.
— Вот ваша бритва, — сказала она. — Я принесу вам горячей воды. Вы справитесь одной рукой?
— Пожалуй, справлюсь, — ответил незнакомец, — если вы подержите передо мной зеркало. — Подержу.
— Я не смею требовать от вас, чтобы вы ухаживали за мной, — довольно резко произнес он. — Этим должны заниматься другие люди.
— Здесь сейчас одна лишь миссис Хейворд, — ответила Камала, — и в данный момент она готовит еду для своих мужчин, которые скоро вернутся с поля. Мне бы не хотелось ее тревожить. Она и так много для вас сделала. — Камала подошла к постели и подала ему бритву. — Немного позже к вам придет Фред, ее младший сын, — добавила она. — Он хотел бы помочь вам и будет к вашим услугам.
— У меня до сих пор голова плохо соображает, — с ноткой смущения в голосе признался незнакомец. — Мне кажется, должно быть какое-то объяснение тому, почему вы приглядываете за мной и почему, поручив меня попечению хозяев этого дома, не последовали дальше, куда направлялись.
— А мне кажется, вы уже достаточно наговорились, — строго ответила Камала. — Вы устали, я это вижу. Давайте отложим любые объяснения до того времени, когда вы поспите и наберетесь сил, хорошо?
В следующее мгновение его веки сомкнулись. Было понятно, что даже этот короткий разговор немало утомил больного.
Что ж, это была вполне естественная усталость. Камале вспомнились слова отца о том, что люди с переломами должны как можно дольше лежать спокойно и не делать резких движений, чтобы кости хорошенько срослись.
Узнав, что в кухонном шкафу у миссис Хейворд имеется небольшой запас лауданума, Камала обрадовалась.
— Доктор прописал его мистеру Хейворду, — пояснила хозяйка дома, — когда отрезал ему на ноге большой палец, загноившийся после того, как он проколол его ржавым гвоздем. "Дайте ему как можно больше рома, миссис Хейворд, — сказал доктор. — Но прежде влейте в него пару чайных ложек этого снадобья". Пока ему делали операцию, он спал как младенец, а потом еще двое суток оставался без памяти. Иначе его ни за что бы не вышло утихомирить, так сильно мучила его боль.
— Охотно верю, — ответила Камала, подумав про себя, что ее отец наверняка спас бы палец хозяйкиному мужу.
Впрочем, сейчас лауданум пришелся как нельзя кстати. Лекарство, которое она дала больному накануне, еще будет действовать какое-то время, а поскольку состояние его улучшилось, небольшой дозы будет достаточно.
Видя, что он уснул, Камала отложила бритву и вернулась в кухню.
— Моему брату гораздо лучше, миссис Хейворд, — сообщила она. — Он разговаривает вполне разумно. Можно я приготовлю для него немного бульона?
— Конечно, мисс, поступайте как знаете, — ответила хозяйка. — Из вас кухарка, пожалуй, будет лучше, чем я. Я всегда считала, что больным, когда они начинают идти на поправку, надо давать что-нибудь питательное.
— Вы, безусловно, правы, — сказала Камала.
