Я нахмурился. Её нельзя убивать, она же девушка. Она — дочь врага. И всё равно. Если убить её, то те там, в Лоранде, убьют сына графа Сандора.
Меня поражали эти порядки. Какое-то средневековье. Варварство. Дикость. И я ещё больше хотел домой.
Эварт выбил меч из рук Колина и дождался признания поражения, подошёл ко мне, счастливый, уставший, вытирал влажный лоб ладонью.
— Молодец, — шепнул я ему, я за него «болел». Он был здесь единственным, кого я более-менее знал хорошо.
— А ты что сидишь? Нашёл бы себе пару…
— Отдыхаю.
Эварт усмехнулся и сел рядом, внимательно осматривал лезвие учебного меча, искал трещинки, может, пока не поздно, отнести в кузню, чтобы мастер поправил. Я уже многое понимал и даже угадывал мысли местных по взглядам, поступкам, словам. Все здесь живут просто, предсказуемы их действия и заботы. Образованных здесь мало. Эварт, вот, например, читает, как пятиклассник, а пишет ещё хуже. Но я-то знал, как он умеет стрелять из арбалета и управляться с мечом, и это в этом мире было ему куда нужнее, чем уметь читать и писать. Он был простым, прямолинейным, бесхитростным парнем, но ему бы я доверился в любом случае, а вот в своём мире таких товарищей у меня не было. Все искали выгоду: стрельнуть сигаретку, тетрадь с лекцией, подготовленную практическую, позвонить с чужого мобильника, занять на траллик… Каждый думал о себе, хитрил и выкручивался.
Здесь было по-другому. Но я всё равно хотел домой. И чем больше видел эту разницу, тем больше хотел. Домой…
Как я вообще оказался здесь? Как это было возможно? Что я сделал не так? Почему со мной вышло так, что я очутился в этом мире? Что я натворил особенного, что включился вдруг этот механизм переброса за тридевять земель? Как это могло получиться? Я был там и очутился здесь…
А где это, собственно, здесь? Что это за мир? Где он находится? Что это за страна? Что за время? Понятно, что здесь ни компьютеров, ни мобильников, ни телевизора, ни Интернета. Этот мир — как мир нашего Средневековья. Но я-то знал точно, что я не в прошлом. Это не Земля, это не прошлые столетия нашей планеты. Это вообще какой-то другой мир, какая-то другая реальность. И как я здесь оказался — вопрос!
Я заметил, тут нет христианства, здесь не верят в Бога, как это у нас или должно было бы быть в мире нашего Средневековья. Здесь нет храмов и соборов, не ставят крестов на могилах, да и вообще, как-то всё не так. Я читал о Средневековье, да и мать была в Чехии, в Польше, во Франции, она рассказывала мне про замки и соборы. В каждом замке всегда была часовня, церковь, а в городах — соборы. Так было везде во всех странах Европы, да и у нас, в России. Средневекового мира не может быть без веры в Бога, это закономерность.
Здесь же всё было не так, всё по-другому. Здесь была какая-то вера, но не в Христа или в Троицу, Аллаха или Будду, например, здесь верили в какой-то Мировой свет, в Высшую Справедливость, но не называли всё это Богом. Были и ритуальные постройки — небольшие здания, но храмами или церквями их никто не называл, они назывались Залами Света. Во, как.
Простые люди туда не ходили на специальные службы, как в церковь, как у нас, нет, все молились каждый сам, и все верили в этот Свет. Вот чудо-то. По крайней мере, ко мне никто не приставал, почему я не молюсь, и это не казалось кому-то странным. Здесь верят, что каждый получит по заслугам потом, за то, как проживёт эту жизнь, вернётся ли после смерти к Свету или сгинет во тьме. А грехи, грехи тут как и везде. Они во всех мирах, видно, одинаковые. Не убивать, не красть, уважать старших, не лгать и т. д. и т. п. в том же душе. Вот оно, что. Я усмехнулся. Правда, она сформирована в заповедях библейских, и никуда от неё не денешься, даже в ином мире.
Если так, для чего тогда нужны эти Залы Света? Я старался всё понять, наблюдал незаметно. Здесь, в Нандоре, тоже был один такой Зал Света, и я видел, кто входил в него. Свидетели…
Я хорошо помню, как барон Эрно, когда впервые увидел меня, спросил: не свидетель ли я? Я тогда ничего не понял и глупо уточнил: «чего — свидетель?» И получил пощёчину. Да, это сейчас я понимаю почти всё.
Свидетели. Они были везде и всегда рядом, они за всем наблюдали и ни во что старались не вмешиваться. Их считали жрецами Мирового Света, их уважали и боялись, старались прислушиваться к их мнению. Это мне уже Эварт рассказывал, их Залы есть в каждом замке, в городе и даже в селе. И свидетели эти делятся по иерархии кто выше, кто ниже.
Тут уж я вспомнил нашу церковь. Чем эти свидетели хуже священнослужителей Средневековья? Кто там? Монахи, аббаты, епископы, ага, ещё Папа Римский. А у этих, интересно, как? Тоже есть свой Папа Римский? Вот дурдом-то. И что я здесь делаю?
Эти свидетели напоминали мне наших земных монахов, они тоже ходили в длинных одеждах чёрного или коричневого цвета. Их тоже называли Отцами, как святых отцов. С одним таким Отцом Света меня даже познакомили…
Это было месяц назад, как раз тогда, когда я оказался в Нандоре. Меня показывали всем, как тигра в передвижном зоопарке, а вдруг кто узнает. Я видел и графа Сандора, и его старшего сына графа Арна, и заложницу Агнес. И вот тогда-то ко мне и проявил интерес один из местных свидетелей — Отец Иллар.
Я до сих пор помню эту встречу, его пытливый взгляд и подробные вопросы. Если все, узнав о том, что я не брат Агнес, быстро потеряли ко мне интерес, то этот свидетель долго не давал мне покоя, он буквально допросил меня с пристрастием. Конечно, иглы под ногти мне не совали, но я почувствовал себя — ой, как! — неуютно.
Он спрашивал меня обо всём: кто я, откуда, как зовут моих мать и отца, чем занимаются они и чем я? Я врал.
