Читаем без скачивания Оперативное вмешательство - Вадим Львов

Новичками на совещании были двое генералов, уже ознакомленных с докладом группы Лоутона. Только что назначенный директор UKSF генерал-майор Марк Хортон-Джонс и Питон – бригадир Итон Крэддок, прикрепленный к военной разведке.

Алистер Берк, уперев подбородок в ладони, внимательно наблюдал за присутствующими. Час назад директор ОКР вернулся из офиса премьер-министра Дэвида Ньюджента, где имел с ним долгий и обстоятельный разговор. Премьер был в ярости. Его трехдневное турне по континентальной Европе закончилось громким скандалом.

Посетив саммит Евросоюза в Турине, на котором, как и последние шесть лет, рассматривались одни и те же вопросы на тему «как мы дружно обгадились и что теперь делать», главенствующие в ЕС Германия и Франция с их лидерами Салази и Метцингер пытались заставить британца выделить деньги в общий бюджет ЕС для поддержки тонущих Греции, Португалии, Румынии, Ирландии и получивших серьезные пробоины Испании и Италии.

Дэвид Ньюджент стоял насмерть – никаких подачек. Только резкая экономия и сокращение социальных расходов. В итоге стороны расстались крайне недовольные друг другом, и министр финансов Германии напоследок заявил о «невыносимой политике Лондона», разрушающей европейское единство. Британские СМИ в стороне не остались, ответив сокрушительным информационным залпом. Вдобавок к этому таблоид Sun возьми да и выложи запись приватного разговора двух высокопоставленных чиновников ЕС, где они крайне нелестно отзывались об англичанах, их стране и самой королеве. Скандал попытались замять сразу, уволив болтунов, но было уже слишком поздно. Правящая консервативная партия, объединившись с либералами и ультраправыми, стала требовать немедленного выхода из Евросоюза.

На обратном пути Ньюджент посетил тихий Цюрих, где встретился с богатейшими бизнесменами Австралии и Канады, стран Британского Содружества. Бизнесмены такого уровня – люди серьезные и прямые, и они без обиняков подтвердили сводки аналитиков, заявив, что даже внутри Содружества влияние Лондона стремится к нулю. Это подтвердил и недавно размещенный контингент американских морских пехотинцев в австралийском Порт-Дарвине. Даже Канберра видела своих защитников в американцах.

Вернувшись в Лондон, премьер-министр тут же вызвал к себе Берка и потребовал ускорить реализацию плана.

Алистер был прожженным опытным чиновником, но он все равно оставлял себе лазейку для последнего маневра. Вот и сейчас, собрав всю волю и смелость в кулак, он спросил:

– Дэвид, королева в курсе?

Премьер-министр нахмурил брови и коротко бросил:

– Если этот старый пес, барон Эртон, отирается среди вас, значит – в курсе. Что за дурацкий вопрос, Алистер?

– Мне интересно, кто окажется крайним, если мы промахнемся.

– Ты, Алистер. Как глава ОКР. Так что не промахивайся, старина, – спокойно сказал Ньюджент и протянул ему руку, давая понять, что аудиенция окончена.

Дождавшись, чтобы присутствующие спокойно расселись по местам, Берк повернулся к бригадиру Крэддоку:

– Мистер Крэддок, пожалуйста, начинайте.

Нахмурившись, Итон достал безликую белую бумажку и заскрипел своим голосом, похожим на плохо смазанную телегу. Он уныло перечислил потери противника, не забыв упомянуть о двух погибших бойцах SFSG, сообщил о первой реакции на акцию русского командования.

– Вы не забыли сказать про исчезновение полевого агента Шика, бригадир? Это ставит под угрозу всю дальнейшую операцию, – неожиданно заявил Дуайт Николсон, бросив презрительный взгляд на директора Секретной службы. В конце концов, Питон-Крэддок хоть и закреплен за DIS, а работает напрямую с говнюком Финли. Его креатура.

– Что? – дернулся барон Эртон. – Это как – «пропал»?

– Очень просто! – нехотя ответил Кельт – Джон Финли. – В начале операции был, а потом – исчез.

– Вы отдаете себе отчет в том, что произошло? – не выдержал Берк. – Джон, вы понимаете, что уже практически сорвали всю операцию в дебюте… Вы нашли этого человека?

Директор МИ-6 поднял вверх узкую ладонь, прося его выслушать.

– Шику некуда деваться. Он не уйдет даже к русским. По крайней мере – сейчас. Он умен и хитер и будет ждать момента, чтобы обменять свою ценную информацию на свою голову. Когда операция войдет в решающую стадию, он себя проявит, тут мы его и перехватим. Да, это неприятный инцидент, но на реализацию плана он не повлияет.

– На кой черт вы вообще с ним связались? Неужели на Кавказе не найдется других, надежных, людей?

– Надежных – мало… Опытных – почти нет. Если бы Шик не знал так хорошо регион, если бы не имел своих связей и знакомств, отряд сэра Крэддока никогда бы не попал на Кавказ.

– Ага. А этот Шик сразу побежит к своим бывшим коллегам из КГБ.

– Не побежит. Для новой власти он – террорист номер один. Он это знает. Не будем повторяться.

Берк повернул голову к Дэйву Оллфорду, мастеру психологической войны:

– Что скажете?

– Мистер Финли прав. Сейчас беглец не опасен. Он затаится и будет выжидать.

– Что скажете о реакции Кремля на кавказские события?

– Благодаря работе нашего барона, – Оллфорд кивнул в сторону Эртона, – который крутит кадры с изувеченными телами русского спецназа почти круглые сутки по всему миру через сеть вещания ВВС, Москва крайне раздражена. Но пока держит себя в руках.

Лоутон качнул головой.

– Это плохо. Нужно дальнейшее раскачивание ситуации. Иначе мы не сдвинемся с места.

Берк усмехнулся.

– Вы за это не переживайте, дружище. Обострение ситуации обязательно будет. Это дело полевых оперативников, а не ваших высоколобых аналитиков.

Обсуждение технических вопросов заняло еще час, и, перед тем как расходиться, Алистер Берк попросил остаться двоих – барона Кристофера Эртона и Джона Финли.

– Барон, что скажете по американскому направлению?

– Бедняга Обайя слишком долго играл в социалиста и слишком много потратил денег из федерального бюджета на поддержку малоимущих. Америка – это не Франция, там социалистов не любят. Плюс эти совместные игры с русскими против Китая и Европы. Консерваторы ему такие вещи не простят. Чтобы выиграть выборы у кандидата от республиканцев, Обайя будет вынужден ужесточать позицию. Особенно по отношению к Москве.

Берк снова усмехнулся.

– Сэр, так мы можем рассчитывать на наших американских друзей?

– Без сомнения. Они не слезут с Обайи живьем и заставят его реагировать на европейские дела.

– Это хорошо. Джон, что скажешь?

– Делаем следующий шаг.

– Не слишком быстро?

– Не думаю. Напряжение должно нарастать постепенно.

– Готовы ли люди для акций прямого действия?

– Да.

– Смотрите не ошибитесь еще раз, мистер Финли, как на Кавказе.

– Да, сэр. Ошибок не будет, обещаю. Можно вопрос?

– Спрашивайте, Джон.

– Почему вы так уверены в реакции правительства КНР, Алистер? Наша агентура…

– Ваша агентура, Джон, не стоит ничего по сравнению с моим агентом. И поэтому я уверен в реакции китайского руководства. А теперь извините, Джон, мне пора.

Санкт-Петербург. Русь. 9 мая

Фронтовику и коренному ленинградцу Сергею Фадеевичу Батурину всю предпраздничную ночь нездоровилось. Сильно кололо в боку, тошнило, кружилась голова. Проклиная возраст и старые болячки, он ворочался, часто вставал, ходил по комнате, как его наставлял лечащий врач. Сон все не шел, скоро час ночи, а ровно в шесть надо встать, одеться, побриться и позавтракать. Ровно в семь тридцать придет автобус, который заберет его, Батурина, и еще одну фронтовичку, Октябрину Сафроновну Колупаеву, и отвезет их на Пискаревское кладбище к памятнику Родине-матери. Там они возложат своими трясущимися старческими руками четное число гвоздик к гранитным плитам, поминая миллионы павших в той войне…

В этот раз помимо городского начальства и генерал-губернатора федерального округа венок к памятнику возложит сам президент, или, как его сейчас называют, глава государства. Это правильно, «президент» – слово импортное, «глава» – наше, русское…

Стрельченко, честно говоря, особо старику не нравился. Хотя молодые, его сын и сноха (хотя какие молодые, уже дед с бабкой) и внук с женой, президента защищали, старик, верный коммунист, все равно упрямо считал его «буржуем и олигархом», купившим свою должность.

Но когда три недели назад ему позвонили из военкомата (не из собеса, а именно из военкомата, как бывшему офицеру) и, извинившись, спросили о возможности на Девятое мая поучаствовать вместе с главой государства в возложении цветов на Пискаревке, он сразу же согласился. Не из-за Стрельченко, конечно. А из-за всех ребят его стрелковой роты 45-й гвардейской дивизии, тех, которые не дожили до Победы, устлав своими костями сотни километров от страшных Синявинских высот до Курляндского котла.