ночам с незнакомыми мужчинами. Ну же, выпей это.
– Нам лучше поторопиться, – многозначительно произнес Джон, и даже усталый ум леди Маргарет уловил странность этого замечания, исходившего от дворецкого ее тети.
Озадаченно нахмурившись, девушка сделала большой глоток, затем побежала вверх по лестнице, задержавшись на нижней площадке только для того, чтобы взять свечу.
– Спокойной ночи, тетушка, – крикнула она украшенной драгоценностями и нарумяненной фигуре, стоявшей внизу. – Завтра мне будет лучше.
Слегка кивнув, она исчезла, и оставшиеся услышали ее легкие шаги на втором пролете лестницы. Через мгновение раздался щелчок закрывшейся двери. Леди Маргарет легла спать.
Вздох облегчения сорвался с губ мисс Чейн, и она обменялась со своим слугой многозначительным взглядом.
– Пришли к ней Эгги, – приказала она, – и не забудь запереть ее. – С этими словами она повернулась на своих высоких каблуках и с трудом проковыляла обратно в столовую.
Были то последствия путешествия или, что более вероятно, крепкое спиртное в ее лимонаде, но леди Маргарет спала необычайно крепко до самого полудня, пока ее не разбудило бесцеремонное вторжение женщины под именем Эгги.
Леди Маргарет подумала, что это очень странная горничная: с неухоженными волосами без всякой укладки и странно загрубевшими и перепачканными пальцами.
Ей не понравилось, как женщина посмотрела на нее, когда поставила на стол чашку жидкого чая и несколько толстых ломтей хлеба с маслом.
– Вот вам, мисс… то есть леди, – сказала она в резкой манере кокни, отчего леди Маргарет, привыкшая к мягкому чистому французскому языку добрых монахинь собора Парижской Богоматери, невольно поморщилась. – И чем скорее вы встанете и займетесь собой, тем будет лучше, – продолжила женщина, обращаясь скорее к себе, чем к девушке. – Я ухаживать за вами не собираюсь.
– Хорошо, хорошо. Я больше ничего не потребую, и, пожалуйста, передайте тете, что я сейчас же спущусь.
– Ну естественно, спуститесь, – неожиданно грубо ответила Эгги, затем, не проронив больше ни слова, развернулась и вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью.
– Какое ужасное создание, – пробормотала леди Маргарет, легко вскакивая с постели. – Надо попросить тетушку уволить ее. О, я так рада, что вернулась домой! – она подбежала к окну и выглянула наружу. Юные быстро восстанавливают свои силы, и сегодня утром она выглядела совсем не так, как тот измученный хрупкий ребенок, которого вчера вечером привез домой лейтенант Деланд.
Через несколько минут она сбежала вниз по лестнице и вошла в столовую, где обнаружила достопочтенную мисс Чейн, поглощенную чтением утренних газет.
Тетушка поздоровалась с племянницей несколько грубовато, но, зная ее эксцентричные манеры, леди Маргарет не обратила на это особого внимания. Вскоре, однако, она поняла, что ее дальнейшая жизнь не будет усыпана лепестками роз.
– Сегодня я навещу мисс Лорн, тетушка, – сообщила девушка после некоторого молчания, – и поблагодарю ее за то, что она выручила меня из беды.
– Ты хотела сказать, втянула тебя в плохую историю, – злобно прошипела мисс Чейн. – Она хитрая авантюристка, которая пытается завязать с тобой знакомство, чтобы потом всем говорить, что она подруга леди Маргарет Чейн! О, я знаю эту породу, она и ее чертов сообщник, Беланд, или Деланд, или как его там… они, вероятно, следили за тобой и сумели увезти тебя до того, как я появилась на вокзале. Я запрещаю тебе даже упоминать их имена, не то что общаться с ними.
– Ах, тетушка! – взмолилась бедная леди Маргарет, и ее ясное молодое лицо омрачилось от этого неожиданного запрета на дружбу, о которой она так мечтала. – Я уверена, что вы ошибаетесь! Мисс Лорн сказала, что придет сегодня к вам и все объяснит.
– Ну, если она будет иметь наглость явиться в этот дом, – сердито огрызнулась мисс Чейн, – то ее сюда не пустят. Не смей спорить со мной, дитя, иначе вернешься в монастырь. Я не позволю тебе разъезжать с незнакомыми мужчинами, когда тебе вздумается, так что и не мечтай об этом.
– Я уже рассказывала вам вечером, как это случилось, – ответила леди Маргарет с легким нетерпением. – Я все время спала в машине, пока не приехала сюда. Не знаю, что бы я делала, если бы не мисс Лорн, особенно на борту парома.
Тонкие губы мисс Чейн сжались в прямую мрачную линию.
– Ну, самое лучшее, что ты можешь сделать, это забыть ее. Или послать ей немного денег – возможно, ей это больше понравится, – с жаром возразила она, погрозив пальцем девушке. – Не забывай, что тебе нужно думать о вещах более важных, чем ветреные девицы и их дерзкие лейтенанты – если, конечно, он действительно настоящий офицер, в чем я лично сомневаюсь. Как бы то ни было, на следующей неделе я отвезу тебя в город. Во-первых, там ты будешь вне пределов их досягаемости, а во-вторых, там мы отпразднуем потом и твое совершеннолетие. Тогда ты получишь все драгоценности Чейнов, не забывай…
Леди Маргарет была очень молода, и ничто человеческое ей было не чуждо. Поэтому она отвлеклась на время от своих неприятностей и запрета дружить с мисс Лорн при мысли, что скоро сможет носить знаменитые сокровища своей семьи.
– О, тетушка! – воскликнула она. – Я совсем забыла о них! Неужели вы позволите мне на них посмотреть?
– Более того, моя дорогая, – почти дружелюбно ответила тетушка, – я позволю тебе их надеть! Хочу устроить праздник в честь твоего совершеннолетия, и тогда эти украшения непременно должны быть на тебе. Я полагаю, ты ничего о них не знаешь. Я и сама уже забыла…
– О нет, я знаю, – сказала леди Маргарет. – Разве вы не помните список, который отец прислал мне в своем последнем письме на случай каких-нибудь неприятностей? Я не помню их все, но знаю, что там было три нитки жемчуга, большое бриллиантовое ожерелье и тиара, очень много колец и, конечно же, «Пурпурный император»!
– О да, я этого не забыла, – сухо ответила мисс Чейн. – Это вряд ли можно забыть.
– Но, вероятно, «Императора» не нужно доставать, тетушка, не так ли? – спросила леди Маргарет с легкой дрожью в голосе. – Он не особенно красив. На самом деле я не думаю, что он сильно отличается от аметиста, и отец обычно говорил, что лучше бы он покоился на дне моря.
– Это потому, что он ничего в этом не понимал и рассуждал как дурак, – отрезала мисс Чейн прерывающимся от волнения голосом. Когда девушка подняла на нее глаза, то увидела лицо, которое изменилось до неузнаваемости, исказившись алчностью и завистью. – Я хочу их все, говорю тебе – все! Они должны были принадлежать мне, и я хочу увидеть их перед смертью. Ты слышишь меня?
– О, конечно, тетя
