Буржуазные теоретики всячески стараются замаскировать сущность «массовой культуры», ее разлагающее влияние и весьма своеобразно трактуют ее социальную функцию.
Профессор социологии Колумбийского университета Д. Белл в статье «Массовая культура и современное общество» и в работе «Америка как массовое общество» утверждает, что «массовая культура» — закономерный этап в развитии человеческой культуры вообще, порождение «технического века», культурологическое ответвление «массового», или «потребительского», общества, к которому идут все страны в результате их технического и экономического развития. «Понятие «культура»,— пишет он,— означавшее когда-то моральную и интеллектуальную утонченность и высокий уровень развития искусств, со временем расширилось и стало означать общий кодекс поведения той или иной группы людей или целого народа... В обществе, подвергающемся быстрым изменениям, неизбежен разнобой в вопросах о нормах общественного поведения, вкусах и модах. В конце прошлого и начале нашего века общество взяло на себя задачу обучения поднимавшегося торгового класса «хорошим манерам» с помощью специальных книг по этикету. В настоящее время эта функция перешла к массовым средствам связи: современными «пособиями по этикету» являются кино, телевидение и реклама. Однако, в то время как реклама только стимулирует запросы, другие средства связи выполняют более деликатную роль в развитии новых общественных навыков. Они «развивают» народные вкусы, предоставляя затем целому ряду специальных организаций удовлетворение утончившихся вкусов... Хотя сначала эти перемены касаются лишь внешних сторон жизни — манер, моды, вкусов, питания, развлечений, однако рано или поздно их влияние начинает сказываться и на таких основных факторах, как вопросы семейного авторитета и общественные ценности, формулируемые условиями рабочей, семейной и религиозной жизни. Тяга к культуре становится базисом, определяющим другие стороны жизни».
Далее Д. Белл говорит о «массовости» аудитории, об «общедоступности» искусства, о «массовом» рынке, о «специализированных» на джазе, фотографии, танцах учреждениях, о «революции» в кино, снова о «революции»— на сей раз в книгопечатании, имея в виду массовый переход к выпуску дешевых книг в мягких обложках и привлечение к их сбыту табачных, кондитерских и других магазинов.
Теория «массовой культуры», разрабатываемая Д. Беллом, является, по сути дела, приложением к концепции «общества массового потребления». Приложением и одновременно продолжением ее, поскольку аспекты духовной жизни «потребительского» общества не получили достаточной разработки в трудах У. Ростоу, Дж. Катоны, Р. Рюйе.
Теоретическая и фактическая несостоятельность концепции «массовой культуры» Д. Белла очевидна. Прежде всего грубо противоречит фактам тезис буржуазного теоретика о народности «массовой культуры». В действительности содержание ее насквозь буржуазно и ничего общего не имеет с подлинно народной культурой, служащей всестороннему развитию, духовному обогащению человека.
Ведущей силой буржуазной массовой культуры вначале выступала пресса, прозванная «желтой» и культивировавшая скандальные сенсации, интерес к интимной жизни знаменитостей, доходчиво упрощенную, но тенденциозную подачу новостей. Затем особое значение приобрели радио и кинематограф. Именно кино было призвано уводить зрителей в вымышленный мир мелодраматических и романтических героев, нереальных мечтаний и надуманных проблем. В послевоенное время получили широкое распространение телевидение, комиксы, китчи и другие дешевые издания, что еще отчетливее выявило идейно-пропагандистские и коммерческие цели конвейерного производства духовной продукции в «обществе потребления».
Потребительская псевдокультура ограничивает сознание людей вещными интересами и мещанскими вкусами, культивирует секс и насилие с целью подавления социально-общественной активности трудящихся, создает идолов для подражания— «звезд» кино, театра, телевидения, спорта и таким образом узурпирует свободное время трудящихся. Вместо райского царства на небе, в которое теперь мало кто верит, «маскульт» сулит более реальное царство эрзацев счастья.
«Массовая культура» представляет собой пестрый конгломерат явлений. Она паразитирует на чем угодно, будь то шедевры подлинного искусства и литературы, комиксы или китчи, стриптиз или вульгарные эстрадные ревю, чисто развлекательные или антигуманистически тенденциозные фильмы.
Характерным примером продукции «массовой культуры» могут служить фильмы-близнецы о Джеймсе Бонде— агенте британской разведки. Публика, пресыщенная шпиономанией, как утверждает французский журналист Жан Ноли, охладела к агенту 007, образ которого более десяти лет назад создал актер Шон Коннери. На это были и политические причины. Романы И. Флеминга, которые были положены в основу фильмов о Джеймсе Бонде — грозе для «агентов Востока», являлись порождением «холодной войны» и разделили ее судьбу. Буржуазному коммерческому кинематографу, перенасытившему экран насилием, пришлось срочно перестраиваться. Дельцы «маскульта» решили несколько ослабить «черную струю» и дать зрителю побольше «розового оптимизма». Сегодняшний Джеймс Бонд (его роль исполняет актер Роджер Мур) перешел на более скромное амплуа. Он предстает уже не всемогущим суперменом, а этаким жизнерадостным и приятным джентльменом. Более того, он теперь — гроза преступников.
...Профессиональный убийца со зловещим именем Скараманга берет за каждое «мокрое дело» миллион долларов. Этот кровавый громила пользуется пистолетом, стреляющим золотыми пулями. Но Скараманге недолго осталось гулять по белу свету: его повсюду — в Бангкоке и Гонконге, Макао и Бейруте — по пятам преследует не кто иной, как непобедимый и неустрашимый Джеймс Бонд.
Фильм «Человек с золотым пистолетом», по словам французского кинопрокатчика С. Сирицкого, сделан «без кошмаров и чрезмерного эротизма, рассчитан на то, чтобы его смотрели все от мала до велика». «За исключением продырявленных золотыми пулями лбов,— добавляет он,— в фильме нет ничего особенно жуткого. Даже на лицах трупов нет гримас страдания».
В остальном фильм сделан по многократно проверенным рецептам «маскульта»: приключения, эротика, экзотика. Очередной конвейер штампов заработал на полную мощь. По сообщению еженедельника «Пари- матч», картина «Человек с золотым пистолетом» побила все рекорды кассовых сборов.
Разлагающее влияние чистогана охватило все виды буржуазного искусства. Могучая индустрия развлечений щедро оплачивает и «попствующих» художников, и создателей театральных безделушек, и творцов танцевально-песенных шлягеров. Причем эта индустрия не сводится только к «деланию денег»: она превращает искусство в важнейшее анестезирующее средство, использует его для наркотического одурманивания людей.
Что же касается подлинного искусства, то и оно отдано на откуп расчетливым бизнесменам, беспардонно паразитирующим на ценностях мирового значения. Чем иным, кроме как профанацией, можно назвать следующее.
...Солидный деловой человек рассматривает картину Сезанна, которую держит в руках. На первом плане— его голубая рубашка, о модных особенностях которой подробно рассказывает сопровождающий изображение текст. О самой картине — ни слова. Спрашивается: зачем здесь Сезанн? Как цветовое пятно или для того, чтобы подчеркнуть, что рубашки фирмы «Хетауэй» носят и интеллигентные люди, не чуждые настоящему искусству?
А что можно сказать о Бетховене, неистово дирижирующем стоя во весь рост на мчащейся вперед машине? Какие ассоциации рождаются у зрителей? Только подпись может прояснить замысел авторов, пытавшихся связать быстрый темп музыки великого композитора с рекламой скорости машины новой марки.
Э. Жильсон в своей книге «Массовое общество и его культура» приводит поистине удручающие факты использования серьезной музыки нью-йоркским телевидением. Рекламе нового моющего средства предшествуют первые аккорды Девятой симфонии Бетховена, а Бах становится музыкальным фоном для кухни. Во время телепередачи с кладбища для животных питона хоронили под звуки... «Ave verum corpus» Моцарта.
В известном романе Р. Бредбери «451° по Фаренгейту» автор устами одного из своих героев так объясняет причины, приведшие мир будущего на край катастрофы: «...двадцатый век. Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке!.. Произведения классиков сокращаются до пятнадцатиминутной радиопередачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать за две минуты... Наконец-то вы можете прочитать всех классиков! Не отставайте от своих соседей...
