счастью для нее, нет, – ответил Тиндалл. – Надюшка не любит множественные ножевые. Министерство направило к нам доктора Теобальда. Еще подъедет полицейский врач.
– Ясно, – отозвался Грейс, стараясь скрыть разочарование в голосе.
Никто из патологоанатомов не любит множественные ножевые, ведь каждую рану необходимо тщательно измерить. Надюшка де Санча была не только усладой для глаз, с ней еще было приятно работать: кокетливая, с отличным чувством юмора и при этом шустрая. Фрейзер же Теобальд, по всеобщему мнению, создавал вокруг себя атмосферу столь же «приятную», как и трупы, которые он препарировал. А еще доктор «славился» своей крайней медлительностью. Но, справедливости ради, работу свою он выполнял тщательно и безукоризненно.
Краем глаза Грейс заметил, как через поле к ним спешит низкорослый, немногим выше зарослей рапса, человек в белом защитном комбинезоне и с огромной сумкой.
– Всем доброе утро. – Патологоанатом поочередно протянул мужчинам затянутую в латексную перчатку руку.
Доктору Фрейзеру Теобальду было лет пятьдесят пять. Крепко сбитый коротышка чуть ниже пяти футов двух дюймов, с ореховыми глазами-бусинками, он носил густые усы а-ля Адольф Гитлер, над которыми нависал поистине выдающийся шнобель; голову доктора венчала взъерошенная копна тонких курчавых волос. Ему бы сигару, и можно смело отправляться на маскарад в образе Граучо Маркса. Но Грейс сомневался, что Теобальд даже под угрозой расстрела согласился бы посетить столь легкомысленное мероприятие. О его личной жизни было известно немногое: женат на преподавательнице микробиологии, в свободное время любит в одиночестве плавать на парусной шлюпке.
– Итак, детектив-суперинтендант Грейс. – Теобальд внимательно оглядел содержимое раскрытого мусорного мешка и сам участок, где обнаружили труп. – Можете ввести меня в курс дела?
– Разумеется. – (В первые полчаса с патологоанатомом следовало придерживаться формальностей.) – К настоящему часу найдено расчлененное женское тело с многочисленными ножевыми ранениями.
Словно для подтверждения, Грейс покосился на Барли, и тот принял эстафету.
– Сегодня утром в полицию Ист-Даунса позвонила женщина, чей пес во время прогулки обнаружил человеческую кисть. Наши сотрудники оставили ее на месте и не трогали, – подчеркнул инспектор. – Я выставил по периметру кордон, а полицейские ищейки вывели нас на останки. К ним тоже никто не прикасался; единственное, я позволил себе вскрыть мешок.
– А голова?
– Ищем.
Поставив сумку на землю, патологоанатом опустился на колени, аккуратно расчехлил мешок и молча стал рассматривать содержимое.
– Нужно срочно снять отпечатки и сделать ДНК-тест для установления личности погибшей, – сказал Грейс, глядя поверх поля на густо застроенные домами улицы.
В миле от них темнели серые воды Ла-Манша, почти неотличимые от пасмурного неба.
– Кроме того, необходимо провести обход, опросить местных жителей на предмет чего-нибудь подозрительного за последние пару дней, – перечислял суперинтендант, обращаясь к Барли. – Выяснить, не пропадал ли кто-нибудь поблизости. Если нет, расширить район поиска до всего Брайтона, а если понадобится, и Суссекса. Билл, в округе установлены камеры наблюдения?
– Только в некоторых магазинах и конторах, – сообщил Барли.
– Распорядись, чтобы нам предоставили пленки за минувшую неделю.
– Понял.
– Есть версии, как останки попали сюда? Следы покрышек?
– Только отпечатки обуви. Судя по узору подошвы, берцы. Следы глубокие. Думаю, ее несли на руках. – Билл Барли кивнул на узкую полосу почвы и рапса между двумя полицейскими лентами, растянутыми неподалеку.
Теобальд расстегнул сумку и внимательно изучал окровавленную кисть.
«Кто она? – спрашивал себя Грейс. – Почему ее убили? Как она здесь очутилась?»
Внутри закипал гнев.
Гнев и еще кое-что.
Грейс гнал от себя чудовищную мысль о том, что его жена могла разделить участь этой девушки. Девять лет назад Сэнди исчезла, как сквозь землю провалилась, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Ее тоже могли убить и выбросить труп. Убить и расчленить. Существуют десятки способов избавиться от тела так, что его никогда не найдут.
Собственно, это и озадачивало. Кто-то не поленился расчленить несчастную, отсечь голову. Однако, если убийца хотел, чтобы жертву не опознали, зачем оставил руку?
Почему мешок бросили посреди поля, где его непременно нашли бы в кратчайшие сроки? Почему не закопали или хотя бы не присыпали землей?
Неужели злоумышленник хотел, чтобы тело обнаружили?
9
Одетая в сиреневый спортивный костюм, Келли устроилась на полу в гостиной с клавиатурой на коленях и, привалившись спиной к дивану, хрустела чипсами «Принглс» с солью и уксусом.
«Не самый здоровый перекус, зато низкокалорийный, на фигуре не скажется», – размышляла Келли.
Подключившись к Сети, она залюбовалась сиреневым браслетом от «Сваровски» на экране телевизора, а после дважды щелкнула по картинке, чтобы ее увеличить. Терзаемая угрызениями совести, Келли прикидывала, как идеально украшение подойдет к ее спортивному костюму. Немного вычурно, может, чуть вульгарно. Однако ювелирные украшения «Сваровски» считались классикой и очень ей нравились. Рекомендованная цена за браслет была сто пятьдесят два фунта, а самая высокая на данный момент ставка – всего десять семьдесят пять. И до конца аукциона оставалось каких-то три часа сорок две минуты!
Смешная сумма! Келли подняла ставку до двенадцати фунтов. Они не разорятся, зато, если удастся купить браслет по низкой цене, через пару недель его можно выставить в разы дороже и получить навар!
Келли следила за экраном, но пока новых ставок не появилось. Отлично. Она потянулась за бутылкой водки «Смирнофф» – из секретной заначки в ящике с нижним бельем, – отвинтила крышку и сделала глоточек. Всего лишь третья порция спиртного за день, успокаивала она себя, запамятовав, что бутылка новая и уже на треть пустая.
За окном моросил дождь. В гостиную с поводком в зубах вошла Леди и, задрав голову, заскулила.
– Хочешь гулять, моя сладкая? Специально дождя дожидалась?
Овчарка заскулила громче.
Келли поставила бутылку и вытянула руку. Леди ткнулась в нее мордой, а после неуклюже развалилась на спине.
– Типичная женщина, – заворковала Келли; язык заплетался, настроение после водки немного поднялось. – Любишь, когда ласкают сиськи.
Она погладила собаке пузо, потом обняла за шею и поцеловала, вдыхая густой запах теплой шерсти.
– Люблю тебя, Леди.
Услышав снаружи какой-то звук, Леди вскочила и с рычанием ринулась в коридор. В кухне хлопнула собачья дверца – овчарка рванула в сад, наверняка преследуя какую-нибудь птичку, дерзнувшую приземлиться на лужайку.
Ставку на аукционе «Ибэй» еще не перебили.
Когда-нибудь она станет по-настоящему зарабатывать на онлайн-аукционах. Пару недель назад ей попалась статья в «Дейли мейл» (Келли даже вырезала ее и сохранила), где рассказывалось о людях, обогатившихся за счет торговли на «Ибэй». Она пробовала объяснить Тому – жаль, тот не понял, – что своими покупками по-своему старается внести вклад в семейный бюджет. Просто пока ей не везет. Но повезет обязательно, надо лишь
