ног, и пригорюнилась, подперев голову руками. Мысли ее были невеселыми. Это был не густонаселенный людьми город, где она чувствовала себя уверенно, как рыба в воде. Вокруг, насколько она могла видеть, простирался лес, пугающий ее, исконную городскую жительницу. Лес казался дремучим и словно исподволь наблюдал за нею, размышляя над тем, как завлечь ее в свои дебри и погубить. Она могла просидеть здесь до ночи, и так никого и не дождаться. Не считая диких зверей, обитающих в лесу, для которых она была просто добычей, легкой и лакомой. Подумав об этом, Ирина содрогнулась. Едва ли она отобьется от того же медведя камнями, как от вороны. А если верить тому, что ей рассказали, местные медведи охотно дополняют свой обычный рацион человечинкой…
Она уже была готова, подхватив чемодан, бежать прочь от Усадьбы волхва обратно в Кулички, чтобы там, на досуге, подумать, как ей быть, когда в ограде внезапно показалась щель, а потом распахнулась невидимая прежде калитка, и из нее вышел человек. Это был высокий широкоплечий мужчина с густой копной светлых волос, ниспадавшей ниже плеч, одетый в простую домотканую рубаху и такие же штаны. Мужчина выглядел очень несовременно, будто открылся портал времени, и он появился из глубины прошлых веков, в том виде и наряде, который был принят в его эпоху. Поэтому Ирина его не узнала. Да и прошел уже год, когда они виделись в последний раз, и то мельком. Она с нескрываемым изумлением смотрела на мужчину, пока он приближался к ней.
Зато тот сразу признал ее.
— Ирина Владимировна! — воскликнул он. — Глазам не верю! Каким ветром вас сюда занесло?
— Попутным, — нашлась Ирина, все еще не признавая в этом по-мужски красивом человеке того сутуловатого и вечно унылого учителя истории, с которым она проработала год в одной школе после окончания института, пока он не уволился. Удивительная метаморфоза, произошедшая с ним, поразила ее настолько, что, может быть, впервые в жизни Ирина лишилась дара речи и своей обычной находчивости. Поэтому она не нашла ничего лучше, чем спросить, словно желая получить подтверждение: — Вы ли это, Олег Витальевич? — И невольно воскликнула: — Как вы изменились в таком случае!
— Я это, я, — рассмеялся мужчина. — Только отрастил волосы да сменил городской наряд на более удобный. И, как говорит моя жена, раздобрел на сельских харчах.
— Так вы женились? — с некоторым разочарованием, смешанным с удивлением, спросила Ирина. — А мы-то — я имею в виду ваших бывших коллег по школе, — всегда думали, что женщины вас мало интересуют.
— Так и было, пока я не встретил свою жену, — снова рассмеялся Олег. — Моя Марина просто чудо! Когда я вас с ней познакомлю, Ирина Владимировна, вы сами это поймете.
— Куда уж нам, бедным школьным учителкам, — не смогла удержаться, чтобы не съязвить, Ирина. Она не любила, когда в ее присутствии восторгались другими женщинами, и всегда жестко пресекала такие попытки. Но тут же она мысленно выругала себя. Роль, которую Ирина собиралась играть в Куличках, не предполагала стервозности и других женских недостатков, включая ревность. — Поздравляю вас, Олег Витальевич! Но, думаю, вашей жене повезло не меньше, чем вам.
Однако мужчина остался равнодушен к этому комплименту, словно не услышал его.
— Так все-таки, какими судьбами, Ирина Владимировна? — спросил он. — Вот уж кого не ожидал увидеть в этой глуши, так это вас.
Но Ирина была готова к этому вопросу.
— Помните директора нашей школы, Галину Павловну Волчок? — весело спросила она.
— Как забыть! — воскликнул с улыбкой Олег. — Кстати, она по-прежнему оспаривает педагогический авторитет Макаренко и восстает против его «варварских» методов воспитания?
— И даже с еще большим азартом, — рассмеялась Ирина. — У Галины Павловны слишком добрая натура, и она не может простить Макаренко его «завтраков в ужин», которыми он наказывал своих воспитанников. Но как по мне, так лучше это, чем ее многочасовые беседы «по душам», которыми она при каждом удобном случае потчует как учеников, так и учителей, считая их такими же детьми.
— Детьми, требующими неусыпного надзора и наставления на путь истинный, — с улыбкой подтвердил Олег. — Лично я после таких бесед частенько чувствовал себя боксером, получившим жестокую трепку на ринге. Но теперь, признаюсь, отношусь к этому иначе. — Он перестал улыбаться и серьезно произнес: — Думаю, это проявление ее материнского инстинкта. Из-за того, что своих детей у Галины Павловны нет, она и стала матерью для всех нас. А мать не только ласкает, но иногда и наказывает, при этом не переставая любить.
Однако Ирине уже наскучил этот разговор, который она сама же и начала. Она не желала оправдывать привычки старой директрисы, находя их отвратительными. У нее были личные счеты со «старухой». Галина Павловна нередко порицала ее за то, что молодую женщину часто подвозили к школе на разных автомобилях различные мужчины, деликатно называя это «излишней любвеобильностью». Ирина ни от кого из коллег не скрывала, что находится в активном поиске будущего мужа, который смог бы удовлетворить ее как физически, так и материально. Но в разговорах с Галиной Павловной она лукавила, оправдывая новые знакомства тем, что ищет того «единственного мужчину, с которым свяжет свою судьбу навсегда и уже никогда не расстанется с ним». Однако Ирину очень раздражало, что директриса, пусть даже из благих побуждений, вмешивается в ее жизнь. Она долго терпела нотации Галины Павловны, не смея возражать авторитарной старухе. Но при расставании, когда та уже подписала ее заявление на увольнение, высказала ей в глаза все, что думает о ней и ее методах воспитания. Ирина до сих пор с удовольствием вспоминала об этом. Галина Павловна была посрамлена. Это был триумф Ирины, тем более впечатляющий, что, по слухам, в тот же день эта рослая тучная женщина, обычно с высоты своего роста, положения и авторитета снисходительно взирающая на всех окружающих ее людей, слегла с инфарктом в больницу.
Глава 8. В доме
Но знать об этом бывшему учителю истории, а ныне хозяину Усадьбы Волхва, было совсем не обязательно. Поэтому Ирина предпочла сменить тему.
— Так вот, эта самая Галина Павловна поведала мне, что вы строите школу в Куличках и подыскиваете для нее учителей, — сказала она. — Это правда?
Олег ответил не сразу, будто размышлял, стоит ли быть с ней откровенным и к чему это приведет. Когда они работали в одной школе, Ирина не нравилась ему — ни как учитель, ни как человек. И приглашать ее на работу в новую школу в Куличках, к чему она явно клонила, ему не хотелось. Но
