откровенность разговоров. А то, что ей приходилось это скрывать, только усугубляло ситуацию. Ирина была голодна, но кусок не лез ей в горло. Невольно вспоминалось, что на Востоке не принято вкушать пищу в доме своего врага. Раньше она не понимала этого обычая, а теперь ей стало ясно, почему так было заведено.
Нехотя Ирина призналась самой себе, что она завидует хозяевам Усадьбы волхва. Именно поэтому еда за их столом казалась ей отвратительно горькой, а разговоры и смех раздражали, как зубная боль. Она была ничуть не хуже их, и даже красивее, чем Марина, но у нее не было ни дома, ни уверенности в будущем, ни покоя в душе. У них было все, у нее — ничего. И это казалось несправедливым.
Зависть — сильное чувство, и, несмотря на то, что в древнерусском языке само это слово появилось только в XI веке, она издревле считается одним из семи смертных грехов. Ее запрещает десятая заповедь из числа тех, что были завещаны людям Богом. Именно из-за нее Каин убил своего брата Авеля. Зависть вызывает войны и смертельную вражду. Садясь за стол, Ирина презирала хозяев Усадьбы волхва, а вставая из-за стола, она уже почти ненавидела их. И жаждала отомстить им, даже сама не зная за что. Но это было самое искреннее и всепоглощающее желание за всю ее жизнь.
Глава 10. Два разных мира
После ужина они еще долго сидели на кухне перед открытым окном, пили чай из серебряного самовара и разговаривали. Хозяева расспрашивали Ирину о городских новостях, она их — о жизни в Куличках. Это были два совершенно разных мира. Иногда казалось, что у них нет ни одной точки соприкосновения. Таковой могли быть общие знакомые, но кроме директора школы, в которой Олег и Ирина когда-то работали, не было и их. А говорить только о Галине Павловне Волчок и вспоминать школьные события вскоре наскучило. Неожиданно Ирина набрела на тему, которая была всем интересна.
— А почему местные жители называют ваш дом Усадьбой волхва? — спросила она.
— Многие годы в этом доме жил мой дед, Святослав Вячеславович Полоцкий, — ответил Олег, переглянувшись с женой, словно спрашивая у нее совета, стоит ли быть откровенным. — Он был жрецом языческого бога Велеса, потомственным волхвом. Отсюда и название.
— Ваш дед был волхвом? — поразилась Ирина. — Настоящим?
— Самым что ни на есть, — улыбнулся Олег. — В это трудно поверить, правда? Но это так.
— А я всегда думала, что волхвы — это выдумка, — призналась она. — Что-то вроде Змея Горыныча о трех головах, говорящей щуки, исполняющей желание, Бабы Яги и прочих персонажей русских народных сказок. Самый реальный из них — «кудесник, покорный Перуну старик одному», воспетый Пушкиным. Но разве можно верить в его существование?
— А почему бы и нет? — хмыкнул Олег. — Ведь никто же не будет оспаривать тот факт, что древнерусский князь Олег, прозванный Вещим, действительно существовал. Он правил Новгородскими землями и Киевом, родился в восемьсот сорок пятом году от Рождества Христова, умер в девятьсот двенадцатом. Причем современники называли его Вещим не только за мудрость и красноречие, но и за то, что он мог предвидеть будущее. Мы будем отрицать это только потому, что сами не встречались с ним, как и со Змеем Горынычем? Но это глупо. А если говорить о якобы сказочном персонаже Бабе Яге, то одна из них живет по соседству с нами, и это тоже факт, который не рискнет оспаривать никто в Куличках.
— Ты говоришь о бабке Ядвиге? — улыбнулась Марина. — Хорошо, что тебя не слышит Михайло. А то он мог бы обидеться, что ты считаешь его мать бабой ягой.
И она пояснила специально для Ирины:
— Михайло — это местный лесник. Он наш общий друг. А его мать, бабка Ядвига, пугает местных жителей… Как бы это сказать… Некоторыми странностями поведения. Но, по сути, она никому не делает зла. Просто очень нелюдима, живет как отшельница.
— И уродлива, как настоящая сказочная Баба Яга, — заметил Олег.
— Но не всегда, — запротестовала Марина. — Иногда она может показаться даже красивой. Я думаю, это происходит, когда она в добром расположении духа. Вообще все мы, женщины, очень зависим от своего настроения. Стоит ли упрекать за это бабку Ядвигу?
Но Олег не стал продолжать этот разговор, он вернулся к теме, которая волновала его гораздо больше, чем метаморфозы внешности бабки Ядвиги.
— Да бог с ней, — отмахнулся он. — Волхвы, согласно преданиям, были, на наш, современный взгляд, поистине сказочными персонажами. Они умели предсказывать будущее, перевоплощаться в зверей и птиц, управлять погодой и много чего еще. Например, перемещаться во времени и пространстве. Но ведь и в наше время есть люди, обладающие так называемыми паранормальными способностями, находящимися за гранью обычного понимания. А ученые предполагают, что когда-то все люди могли общаться без слов, мысленно, но впоследствии, в процессе эволюции, потеряли природный дар телепатии. Или забыли о нем. И нужны только определенные условия, в которые та же самая эволюция поставит людей, чтобы эта способность возродилась.
— Я бы не отказалась от дара левитации, — сказала Марина, пряча улыбку, чтобы не обидеть мужа. — Так хочется иногда воспарить над землей и полетать. А то обидно чувствовать себя курицей.
— Почему курицей? — спросила Ирина.
— Потому что современная курица — потомок древних птеродактилей, самый близкий их предок по генотипу, — пояснила Марина, старясь оставаться серьезной. — У нее даже есть крылья, но это, так сказать, рудиментарный отросток, летать-то она не может. Только хлопает, бедняжка, крыльями и тоскует по небу. Я в своих снах тоже часть летаю. А проснусь — и даже плакать хочется, так обидно.
— Твой пример очень показателен, — продолжал гнуть свое Олег, упрямо не давая свести разговор к шутке. — Курица — наглядная иллюстрация того, что современный мир вырождается. Это касается и религии. Когда-то на Руси основной религией было язычество. Потом пришло христианство. А в наши дни его пытаются подменить каким-то подобием супового набора, в котором от мяса осталось только название, а по сути — это только кости, жилы, шкура и прочий ливер. Запах есть — вкуса нет. Да и запах-то частенько с душком.
— Но ведь православная вера именно этому и пытается противостоять, — возразила Марина.
Но Олег отмахнулся от ее робкой попытки.
— Пытаться — не значит суметь, — наставительно сказал он. — Наверное, точно так перерождались и птеродактили. И постепенно из гигантских летающих рептилий, внушающих всему живому страх и ужас, они превратились в обычных куриц, вызывающих только презрение. Ведь когда человека хотят
