можешь…
— А не надо было лежать так провокационно! Не надо было попкой крутить во сне. Позы принимать! Ножки распахивать с мольбой: трахни меня! Я же сказал — не дразни зверя.
Я стою, сжимая кулаки!
Ненавижу его. Ненавижу так сильно, что тошнит.
— Сама виновата? Подлец! У насильника всегда виновата жертва, — выплевываю я. — Всегда. Это классика. Ты просто очередной подонок, который…
— Я не насильник! — рявкает он, и его лицо темнеет. В два шага оказывается рядом, нависает, вжимает меня в стену. — Я не насильник, поняла? Ты просто не хочешь признаться, что текла от меня! Что тебя заводит это!
Он обводит рукой пространство между нами.
— Между мной и тобой не так уж много различий, Сахарная!
— Что? Нет! Ты не прав!
— А я так не думаю! — заявляет он. — Ты заботишься о младшем брате разгильдяе после того, как вы лишились родителей? У меня тоже самое. Портреты, что ты видела, написаны им! Его жена и ребенок! Последнее и, пожалуй, самое лучшее, что после него осталось. Все остальное — это проблемы! Которые я несколько лет разгребаю! Ты хочешь жить правильно… Может, ты и по жизни правильная девочка! Все как по нотам: работа, кредиты, диеты, потому что ты считаешь, что они тебе нужны… Ни капли о себе, лишь забота о брате. Но ты не такая ванильная, какой хочешь казаться. В постели тебе нужно это.
Он пошло толкается бедрами, демонстрируя процесс, которым мы недавно занимались.
Как будто я намек без этого пошлого жеста не поняла!
— Я понял, что тебе нужно.
— Забыть тебя, как страшный сон!
Он меня не слушает, гнет свое.
— Тебе нужен сильный самец. Тот, кто раскроет тебя. Тот, кто не отступит… Ты хочешь быть грязной. Хочешь нарушать правила. Все это в тебе есть, и у тебя отличная возможность сделать это со мной. В постели.
— Нет…
О боже, какой кошмар он несет!
— Ничего подобного мне не хочется. Я… Я за красивый, правильный первый раз, — говорю я.
Но голос звучит неуверенно, так что сама не могу себе поверить, а он — тем более!
— Правильный первый раз? Это как? Лежать и смотреть в потолок, ждать, пока твой мужичок потыкается немного и вынет?! Нет! Тебе жара нужна. Сочный, вкусный трах! После которого по ногам течет. Член хотела, признай!
С каждым словом он подходит все ближе, и вот он уже почти касается моей груди — своим телом.
В его словах есть капля правды.
Но я… не могу это признать! Не могу…
— Так не должно быть! — кричу я, колотя его по груди кулаками. — Это неправильно! Я ненавижу тебя!
Он ловит мои руки, сжимает запястья.
— После того как я тебя трахнул, ты решилась перейти на «ты», — усмехается он криво. — Отлично. Может, после еще одного траха и по имени называть начнешь? Тамерлан. Потренируйся. Это несложно!
— Зачем?! — вырываюсь, бью его по плечам, куда достаю. — Ты мой похититель! Ты — грязный кавказский бандит!
— Под которым ты кончала! Я готов на что угодно поспорить, что ты в свои двадцать шесть ни разу подобного не испытывала!
— Ненавижу тебя!
— Покричишь, поймешь, как тебе повезло.
— Чтоооо?
— Тебе повезло, — кивает. — Встретить опытного мужчину, способного доставить женщине удовольствие. Я научу тебя, — его голос становится хриплым, полным волнующим интонаций. — После меня ты станешь любовницей, которая сможет свести с ума любого. Твой темперамент даст тебе такую возможность.
— Нет! Фу… Я и ты?! Нет! Больше ни разу! После того как все закончится, я… Я восстановлю девственность!
Тамерлан застыл, сжав кулаки.
На миг в его глазах появляется выражение, будто он готов мне голову свернуть за эти слова!
Но потом… он начинает смеяться.
Громко, от души, запрокинув голову.
— Заодно еще память сотри, как на член кавказца кончала, — выдыхает сквозь смех. — Вот только думаю, не получится.
Он резко становится серьезным. Приближается к моему лицу так близко, что я чувствую его дыхание.
— Потому что тело помнит, Алена. И будет помнить. Каждый раз, когда будешь… — кривит губы. — Лежать под своим правильным, скучным мужем… Каждый раз, когда будешь зевать, глядя в потолок и ждать, пока он натыкается своим крохотным прибором, ты будешь вспоминать, как кончала от грязного кавказца-бандита. Как ноги сами раздвигались. Как слюни по подушке текли. Как ты орала дикой кошкой! Как попкой подмахивала, пока я тебя долбил!
Я зажмуриваюсь. Сжимаюсь. Потому что он… прав.
Мне было хорошо в процессе, я стонала, кричала и кончала…
— А теперь, — он отпускает меня, отступает на шаг. — В душ. И чтобы через полчаса была внизу. Завтрак готовить.
— Ни за что!
— Ты моя пленница, забыла? А пленницы кормят своих похитителей.
Я лишилась девственности с этим озабоченным, жестоким кавказцем!
Отдалась ему, как потаскушка…
Он просто вынул из меня душу и опошлил ее этим грязным, жестким, но таким… ааах… вкусным сексом.
Меня будто надвое разрывает.
Это плохо.
Очень плохо…
И это было прекрасно!
Тамерлан разворачивается и уходит. Не оборачиваясь.
— Полчаса, запомни! — говорит напоследок.
Между ног все еще липко.
Он прав. Проклятый, ненавистный кавказец прав.
Мне понравилось.
Кажется, мои мечты о чистой и правильной любви не имеют ничего общего с тем, что мне по-настоящему нравится.
Мне нравится… жесткий секс?!
Кошмар!
Подобные откровение и открытия о себе… пугают.
Неужели я совсем-совсем не знаю себя?!
Но это самое страшное.
Этим же вечером…
Гремят ключи. Тамерлан возвращается злой.
— Он не приехал, Сахарная. Твой брат. Не приехал!
Смотрит в глаза.
— Ты все еще веришь, что он не вырыл тебе яму?! Ты все еще считаешь его хорошим? Тем, кто не предаст? У меня для тебя плохие новости… Это так!
Глава 15
Тамерлан
Неделя.
Семь дней, как эта девчонка живет в моем доме. Семь ночей, как я не сплю спокойно.
Каждое утро просыпаюсь с мыслью о ней. Каждую ночь борюсь с желанием войти в ее комнату и снова взять!
Брат Алены так и не объявился, мои люди не могут его найти!
Мурат нервничает. Мечется по кабинету, как зверь в клетке.
— Тамерлан, ты понимаешь, что нас скоро на куски порежут? — шипит он, сжимая кулаки. — Заказчику нужен результат. А ты в горах и нянчишься с какой-то девкой!
Сижу в кресле, смотрю на него и молчу.
Думаю.
Непростительная ошибка.
Брат Алены украл ценный груз.
Тот, что не принадлежал мне, тот, что был в заказе на перевозку!
Эта ошибка может дорого мне обойтись.
Если не верну утраченное, с причитающимися процентами, останусь без всего. Придется
