продать, отдать, расплатиться по долгам кровью и потом.
Или просто жизнью.
Зол так, что готов рвать и метать.
Кто-то из своих стал источником утечки информации.
Потому что графики и подробности перевозок хранили в секрете.
О том, что именно перевозилось, знал ограниченный круг людей.
Проверил их всех, крысу так и не нашел.
Мурат останавливается, смотрит на меня в упор.
— Есть вариант, — говорит он тише. — Отдать девчонку. Пусть немного отведет душу, зло на ней сорвет. У нас появится шанс поискать внимательнее. Отдай ему. Закроет часть долга.
Внутри все закипает.
Пожар мгновенно вспыхивает, как бензин от брошенной в него спички.
— Она столько не стоит, — отвечаю специально нейтральным тоном, хотя в груди бушует ураган.
Отдать ее?!
Нет!
— Этот долг не закроет и десяток таких.
Мурат смотрит с прищуром. Видит, чувствует что-то.
— Ну да, конечно, — тянет он. — Только ты поселил ее у себя, охрану приставил, как будто она — самая ценная женщина на всем белом свете. У нее, что, дырочки особенные? Не как у всех?!
Его любопытство для меня как ожог от кислоты.
Бесит!
Отворачиваюсь к окну.
Смотрю на горы, на облака, цепляющиеся за вершины.
Пытаюсь взять эмоции под контроль и не вспылить на Мурата.
Не сорваться и не набить ему морду.
На своих, верных, точно не стоит.
Злюсь еще и потому, что Мурат подметил то, в чем я даже себе признаваться не желаю.
И еще потому, что сам себя ненавижу за то, что мне это понравилось.
С ней.
Да что в ней такого?! Обычная, просто сочная!
Пышная.
Сладкая.
Наивная…
И дерзкая.
Чистая со своей этой верой в людей…
И очень горячая, чувствую, может быть плохой девочкой в постели…
Хочу ее снова!
Мысль о том, чтобы отдать ее кому-то, вызывает такую ярость, что хочется разбить морду!
В фарш…
Просто за то, что посмел предложить подобное.
Она — моя, думая ревностно.
Моя и точка!
В кабинет входит Руслан, один из преданных мне людей. Лицо напряженное.
— Тамерлан, пришли сведения, — говорит он, протягивая планшет. — По тому делу. Проверили тех, кого ты просил. Обнаружили кое-что интересное.
Вчитываюсь.
Это меняет все.
Удалось достать переписки.
Сопоставили с камерами видеонаблюдения, с показаниями тех, кто рядом крутился…
Все сложилось в очень интересную картину!
Такого… я точно не ожидал!
Но главный вывод я для себя сделал: Алена точно не виновата.
Ни в чем.
Я смотрю на экран, и в голове проносится все: как я ворвался в ее жизнь, как похитил, как унижал, как заставил раздеваться, как трахнул спящую.
Выходит, она правду говорила.
О себе!
О том, что она не при чем.
Абсолютно!
Подруга подставила… Свой интерес у нее в этом деле имеется.
Брат?
С ним чуть сложнее.
Руку свою он все-таки приложил, подворовывал.
Но…
Не так, как я думал ранее.
Совсем не так! е
А я ей не поверил.
Сжимаю планшет так, что трещит пластик.
Я обошелся с ней, как с последней дыркой.
Говорил так, будто она — одна из шалав, с которыми я дело привык иметь.
Но она… другая.
Настолько отличается от привычного круга женщин!
Я даже не поверил, что можно быть такой в двадцать шесть лет.
И речь не только про невинность, которую я сорвал.
Я про ее чистоту.
Особенную, ту, что чувствуется даже на расстоянии.
Ту, что колет и не дает покоя.
— Тамерлан? — осторожно зовет Руслан. — Что делать?
Поднимаю глаза. В кабинете тишина. Мурат замер, смотрит на меня.
— Выйдите, — говорю тихо. — Оба выйдите. Мне подумать нужно!
Они переглядываются, но уходят. Дверь закрывается.
Остаюсь один.
Сижу в кресле, смотрю в одну точку.
Перед глазами стоит Алена.
Поцелуи, тело, слова…
Крики:
«Я тебя ненавижу!»
В кабинете темнеет, а я все сижу и думаю. Как теперь поступить с ней?
Трус бы просто отпустил.
Тихо, без объяснений.
Еще бы и припугнул напоследок, чтобы языком не чесала, где не следует.
Но я не хочу…
Не хочу выглядеть в ее глазах еще хуже, чем есть.
Твою мать, Тамерлан… Когда тебя последний раз волновало, что о тебе подумает какая-то женщина?!
Когда, а?
Кажется…
Это впервые.
И главное, почему мне все еще хочется ее?
Понимая все, как неправильно все пошло.
С самого начала!
Но…
Мне… ее… Хочется.
Сильнее прежнего.
Проклятье.
Я по уши влип!
Глава 16
Алена
Вечер тянется бесконечно. Я сижу в своей комнате, прислушиваясь к каждому звуку в доме.
После той ночи прошла неделя, но я до сих пор вздрагиваю, когда слышу шаги в коридоре.
Тамерлан меня не трогает.
Но я чувствую его присутствие каждой клеткой.
Сегодня он уехал утром и до сих пор не вернулся. Странно. Обычно он здесь, в кабинете или внизу. А сейчас дом пустой, тихий, только ветер шумит за окнами.
Я уже думаю ложиться, когда внизу хлопает дверь.
Шаги. Тяжелые, быстрые.
Это он!
Поднимается по лестнице. Замирает у моей двери.
Сердце рухнуло в пятки.
Стук. Короткий, требовательный.
— Я вхожу.
Странно.
Мог бы и не предупреждать, ведь он так и не починил щеколду.
Голос Тамерлана. Но в нем что-то изменилось. Не пойму что.
Входит и застывает на пороге с большими пакетами в руках. Смотрит на меня странно, не так, как раньше.
Заходит в комнату, ставит пакеты на кровать.
— Это наденешь, — кивает на пакеты. — И поедешь со мной.
Смотрю на него, потом на пакеты.
Не понимаю.
— Что?
— Одевайся, — повторяет он терпеливо. — Выходим через час.
Я заглядываю в пакеты. Там — роскошное белье.
Кружево, шелк, невесомое.
И красивое платье вишневого цвета.
— Ни за что! — захлопываю пакет, отступаю. — Я никуда с тобой не поеду. Особенно в этом.
Он усмехается. Коротко, жестко.
— Иначе отправишься голой.
Ком в горле. Я сглатываю, пытаясь не показать страха.
— Зачем? Куда?
— Поможешь!
— Зачем я тебе? — голос дрожит. — Я бесполезная. Ничего не знаю. Ничем не могу помочь.
— Бесполезная или нет, не тебе решать!
Тамерлан делает шаг ко мне. Останавливается вплотную.
— Кое-какая польза от тебя все-таки будет, — говорит тихо. — Что ты знаешь о подруге? О Светлане. Как давно знакомы. Рассказывай.
Я замираю. Света? При чем здесь она?
— Мы знакомы давно, — начинаю растерянно. — Вместе росли, в одной школе учились. Потом разъехались в разные стороны. Где-то около года назад пересеклись случайно, начали общаться тесно. Я в ее салоне красоты администратором работаю…
— Ясно. Подробности в машине расскажешь. А сейчас одевайся. Я подожду.
Он отворачивается к окну, давая понять, что не уйдет.
Я
