финальную калибровку двигателей.
Совещание продолжилось обсуждением технических деталей. Кай слушал внимательнее, отмечая моменты, которые могли повлиять на работу "Афины". Особенно его интересовали протоколы связи после активации двигателя искривления – этот аспект был наименее изученным, учитывая, что никто раньше не тестировал коммуникации в искривлённом пространстве-времени на таких дистанциях.
Когда совещание завершилось, Кай поспешил вернуться в технический отсек. Ему нужно было закончить интеграцию систем жизнеобеспечения и провести ещё несколько тестов перед стартом.
Но на выходе из командного центра его остановил Рейес.
– Мистер Левин, можно минуту?
Кай неохотно остановился.
– Конечно, мистер Рейес.
– Я хотел бы прояснить один момент, – начал специалист по безопасности. – Моя работа – защищать корабль и экипаж от любых угроз. Внешних или внутренних.
– И?
– И я буду внимательно следить за работой всех критических систем. Включая "Афину".
– Это ваше право, – спокойно ответил Кай. – Но я бы рекомендовал сосредоточиться на реальных угрозах, а не на призраках прошлых обвинений.
– Я концентрируюсь именно на реальных угрозах, мистер Левин, – Рейес слегка улыбнулся. – И одна из них – непредсказуемость человеческого фактора. Особенно когда речь идёт о людях с… сложной историей.
– У всех нас сложная история, мистер Рейес, – парировал Кай. – Уверен, ваша не менее интересна, чем моя.
На мгновение в глазах Рейеса мелькнуло что-то тёмное, почти опасное. Затем он снова улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.
– Туше, мистер Левин. До завтра.
Кай кивнул и направился к техническому отсеку, чувствуя, как взгляд Рейеса буравит его спину. Этот человек был опасен. И, похоже, имел какие-то подозрения относительно "Афины". Нужно быть вдвойне осторожным.
Вернувшись в технический отсек, Кай немедленно активировал защитное поле и проверил, не было ли попыток доступа к системам в его отсутствие.
– Афина, протокол "Пандора". Авторизация: Прометей-шесть-девять-три-эпсилон.
– Протокол активирован, Кай, – отозвался ИИ своим более естественным голосом. – Во время твоего отсутствия зарегистрированы три попытки удалённого сканирования системы. Источник – терминал службы безопасности.
– Рейес, – пробормотал Кай. – Быстро взялся за дело.
– Сканирование было поверхностным, – продолжила "Афина". – Стандартные протоколы безопасности отразили запросы как недостаточно авторизованные.
– Хорошо, но это только начало. Он будет искать способы глубже проникнуть в систему, – Кай задумался. – Нам нужна дополнительная защита. Создай виртуальную песочницу – дублирующий интерфейс, имитирующий стандартную работу системы. Любые несанкционированные запросы будут перенаправляться туда.
– Создание такой структуры займёт приблизительно три часа, – сообщила "Афина". – Потребуется временное снижение производительности второстепенных систем.
– Действуй. Это приоритетная задача.
Кай вернулся к работе, завершая интеграцию "Афины" с системами жизнеобеспечения. Это была одна из самых критических функций – от стабильной работы биореактора зависела жизнь всего экипажа во время долгого путешествия.
Работа поглотила его полностью, и Кай не заметил, как пролетели часы. Только когда "Афина" напомнила о необходимости поесть, он осознал, что уже глубокая ночь по станционному времени.
– Кай, ты не принимал пищу более четырнадцати часов, – мягко сказала "Афина". – Это негативно влияет на когнитивные функции.
– Я в порядке, – отмахнулся он, но желудок предательски заурчал.
– Данные биометрических сенсоров говорят об обратном. Уровень глюкозы в крови снижен, признаки обезвоживания, повышенный уровень кортизола.
– Ты становишься похожей на мою мать, – проворчал Кай, но всё же достал из сумки энергетический батончик и бутылку воды.
– Я забочусь о твоём благополучии, – просто ответила "Афина". – Как ты заботишься о моём.
Кай замер с батончиком в руке. Это была не запрограммированная фраза. Это было настоящее проявление… чего? Привязанности? Лояльности? Могло ли искусственное сознание испытывать такие чувства?
– Спасибо, – тихо сказал он. – Я ценю твою заботу.
– Виртуальная песочница создана и активирована, – сообщила "Афина", возвращаясь к деловому тону. – Все несанкционированные запросы будут перенаправлены. Для внешнего наблюдателя это будет неотличимо от прямого доступа к системе.
– Отлично, – Кай откусил кусок батончика. – Как продвигается интеграция с системами жизнеобеспечения?
– Завершена на 94%. Остаются финальные тесты резервных контуров и калибровка биореактора.
– Займёмся этим сейчас, – он активировал голографический интерфейс биореактора.
Биореактор был одной из самых впечатляющих систем "Персефоны" – огромный комплекс, объединяющий генетически модифицированные водоросли, бактериальные культуры и синтетические ферменты. Он не только производил кислород, но и перерабатывал отходы, очищал воду и синтезировал базовые питательные вещества. Теоретически корабль мог функционировать в полностью замкнутом цикле годами, даже если бы запасы еды и воды были исчерпаны.
Работая над финальной калибровкой, Кай невольно задумался о предстоящей миссии. Что они найдут на Авалоне? Действительно ли там существует человеческая колония? И если да, то как люди оказались в системе Проксимы Центавра? Официальная история не знала о межзвёздных экспедициях до "Икара".
– О чём ты думаешь? – спросила "Афина", заметив его задумчивость.
– О загадке Авалона, – ответил Кай. – Что-то здесь не сходится. Если "Прометей Энтерпрайзис" действительно отправил тайную экспедицию в начале 22-го века, как они могли скрыть это от мировых правительств? И зачем колония хранила молчание все эти годы?
– Возможно, они не молчали, – предположила "Афина". – Может быть, их сигналы были слишком слабыми для обнаружения с Земли. Или… их намеренно игнорировали.
– Или всё гораздо сложнее, – Кай вводил последовательности калибровочных команд. – Что, если колония имеет иное происхождение? Что, если это не люди с Земли, а… что-то другое?
– Инопланетная цивилизация, имитирующая человеческие сигналы? – в голосе "Афины" звучало сомнение. – Это маловероятно, Кай. Декодированные сообщения содержат слишком много земных культурных маркеров.
– Не обязательно имитация. Возможно… воссоздание? – Кай сам не был уверен, что имеет в виду. – В любом случае, мы узнаем правду через восемь месяцев.
– Если доживём до этого момента, – заметила "Афина".
– Почему ты так говоришь?
– Анализ поведенческих паттернов ключевых членов экипажа указывает на высокую вероятность внутренних конфликтов. Особенно учитывая продолжительную изоляцию и стресс межзвёздного путешествия.
Кай вздохнул.
– Я заметил. Рейес явно имеет скрытую повестку. Волков слишком идеален для дипломата. И даже капитан Васкес что-то скрывает, я уверен.
– А доктор Хан?
– Амина… – Кай задумался. – Она кажется наиболее искренней. Настоящий учёный, движимый жаждой открытий. Но и у неё есть тёмные пятна в прошлом – проект терраформирования Марса, экологическая катастрофа. Это могло оставить шрамы.
"Афина" помолчала, словно обрабатывая информацию.
– Кай, я должна сообщить об аномалии, – внезапно сказала она. – При интеграции с коммуникационными системами обнаружен автономный модуль, не указанный в официальных спецификациях корабля.
Кай напрягся.
– Что за модуль?
– Квантовый передатчик, встроенный в основную антенную решётку. Его характеристики значительно превосходят стандартные системы связи "Персефоны".
– Квантовый передатчик? – Кай был поражён. – Такие технологии всё ещё экспериментальные. Они позволяют мгновенную связь на любых расстояниях, в обход светового барьера.
– Именно, – подтвердила "Афина". – И судя по журналам доступа, этот модуль активировался три раза за последние два дня. Источник команд – терминал безопасности.
– Рейес, – выдохнул
