– Чай или кофе?
Он отказался.
– Нет. Не хочу. – И с прищуром посмотрев на ее шею, попросил: – Можно еще раз посмотреть на ожерелье на женской шее? Если честно, я почти не достаю его из сейфа.
Не зная как реагировать на такую невинную на первый взгляд просьбу, Татьяна сделала робкий шаг навстречу, и Антон застегнул на ее груди хитрую застежку.
– Да, хорошо. Даже очень. Жаль, конечно, что нет соответствующего антуража, но это даже к лучшему – быстрее снять. – И с этими словами прильнул губами к ямке у ключицы.
Она хрипловато заметила, не пытаясь, впрочем, возражать:
– Это что, придача к колье?
Антон тихо засмеялся и признал:
– Между прочим, камни на твоей коже возбуждают посильнее всяких виагр.
Рывком поднял ее на руки и поднес к дивану.
– Давай не будем долго женихаться. Не против?
Татьяна не знала, против она или не против, впервые в жизни сомневаясь в своих желаниях, и он, предпочитая ее молчание трактовать как согласие, быстро раздел ее и разделся сам. Ожерелье, чтобы не царапало ее нежную кожу, расстегнул и положил рядом.
Без всяких любовных прелюдий овладел ею и, с натугой что-то простонав, быстро закончил. Потом упал рядом и замолчал, обдумывая какую-то тайную мысль. Татьяне очень хотелось пошутить, сказав, что сейчас он наверняка мысленно рисует наряд под названием «пламя страсти», но он внезапно серьезно сказал:
– Извини, я сегодня не в форме. В смысле всё слишком быстро кончилось, для тебя это не очень хорошо, конечно, но мы всё наверстаем. А сейчас мне пора. – И, быстро натянув одежду, ушел, почти сбежал.
Татьяна встала, и, скептически усмехаясь, приняла душ. Для чего сулить какие-то новые встречи, если и без того ясно, что она его совершенно не вдохновила? Уж не кривил бы лучше душой. Хотя что ему оставалось делать, не говорить же правду? Он же джентльмен, в конце-то концов.
Уселась за работу, и в расстройстве чувств умудрилась накатать почти целую главу. Ложась спать, вдруг заметила странное мерцание на маленьком столике. Поднялась, включила свет и ахнула – ожерелье, то ли забытое им, то ли специально оставленное, небрежно лежало почти на самом краю столешницы.
Быстро спрятав его, с тайной надеждой подумала: вот и новый повод для встречи. Значит ли это, что Антон придет еще раз?
Глава четвертая
Антон за ожерельем не пришел, он придумал кое-что получше. Придя домой на следующий день после работы и открыв дверь ключом, Татьяна обомлела от удивления: прихожая была завалена коробками, сумками и пакетами. Не понимая, что случилось, поспешила на голоса, раздававшиеся из большой комнаты. Там Антон с недовольным бурчанием пристраивал в угол за шкафом свой портновский манекен.
Несколько минут пораженная хозяйка оккупированной квартиры не могла не то что слова сказать, но и вздохнуть. Немного придя в себя, приложила руки к груди, будто защищаясь, и спросила прерывающимся голосом:
– Как это вторжение понимать?
Антон обернулся и строго указал, будто имеет на это полное право:
– Где ты ходишь? Мне пришлось устраиваться самому, хотя я понятия не имею, где у тебя что лежит! – И небрежно добавил, делая ей огромное одолжение: – Я решил пожить тут у тебя до очередного показа. Ты на это время будешь моей музой.
Татьяна не нашлась, как адекватно ответить на эту возмутительную бесцеремонность, и молча смотрела на него расширенными от изумления глазами. Не дожидаясь ее ответа, Антон заявил сопровождавшему его Евгению:
– Спасибо за помощь, на сегодня ты свободен!
Водитель, с пониманием посмотрев на стоящую безмолвным столбом Татьяну, вежливо поклонился ей и исчез. Кинув на нее насмешливый взор, Антон снисходительно разрешил:
– Да ладно, приди уже в себя-то, а то упадешь сейчас от счастья!
Она пискнула, не узнавая собственный голос:
– От счастья?
Положив на стол огромные портновские ножницы, вытащенные им из кордового баула, Антон подошел к ней и подтвердил:
– Конечно, от счастья! – и, быстро обняв, прижал к себе.
Посмотрев в ее глаза, кончиком языка обвел контур ее губ, пробуя на вкус, и только потом с силой, подчиняя себе, впился в них крепким поцелуем.
У Татьяны вмиг ослабели ноги, и она была вынуждена ухватиться за его плечо. Вышло так, будто она пылко ответила на его поцелуй. Это так воодушевило Антона, что он застонал, и, подхватив ее на руки, швырнул на диван. Гибким движением оказался сверху, и, не утруждая себя раздеванием, стянул с нее трусы, расстегнул свои брюки и вонзился в нее одним мощным ударом.
Снова быстро закончил, встал с каким-то виноватым выражением лица, застегивая брюки и странно глядя на нее. Татьяна тут же вскочила, не желая лежать перед ним распростертая, как лягушка.
Антон как-то неопределенно помахал руками перед своим носом, будто разгоняя видимые ему одному фантомы, и капризно распорядился:
– Ладно, ты пока разложи это всё здесь, а мне надо кой-куда сгонять. – И вышел, оставив хозяйку тупо смотреть ему вслед.
Да уж, такого нахальства Татьяна еще не видела. Все ее предыдущие мужчины ухаживали за ней, стараясь угодить, и так прытко себя не вели. Хотя закончились их отношения всё равно плачевно.
Подняв валяющиеся на полу детали своего туалета, пошла в ванную. Вернувшись, посмотрела на устроенный Антоном бедлам, и призадумалась. Если выставить все эти вещи на лестничную площадку, от них вряд ли что-нибудь останется. Да и хочет ли она, чтобы он ушел? Ведь она человек решительный – если бы не захотела, то и не позволила бы ему остаться.
Присев на краешек дивана, призналась себе: она хочет, чтобы Герц был рядом, но ее пугает прошлый печальный опыт. К тому же они из совершенно разных миров. Понимая, что не в силах вычеркнуть его из своей жизни, не слишком уверенно прошептала, пытаясь убедить себя: «Но ведь это-то и интересно. Можно узнать столько нового. И с практической точки зрения это полезно – поможет в моей работе. К тому же не она ли сама недавно жаловалась подругам, что в ее жизни ничего не происходит? Вот и дожаловалась. А теперь мне предстоит стать музой. Пусть и ненадолго. Музой я еще никогда не была, вот и попробую».
Вздохнув и смирившись, убрала вещи Антона в стенку. Хорошо, что пару лет назад она купила трехкомнатную квартиру, хотя ей вполне бы хватило и двух комнат. Но в этом, так понравившемся ей доме, самыми маленькими были трехкомнатные квартиры.
Антон приехал к вечеру, чем-то очень довольный. Ничего не объясняя, пригласил в ресторан. Она насмешливо сказала:
– Но мне одеть нечего. Ты же сам говорил, что с одним платьем дважды никуда не ходишь.
Антон небрежно заметил:
– Ерунда. Мы же не на нашу тусовку идем, где все всё помнят, а в обычный ресторан, для которого мы с тобой самые обычные посетители. Там ты, кстати, еще не была. Во всяком случае, в этом платье. – И, иронично заломив бровь, заметил: – Я надеюсь.
