раньше, и это было захватывающе. Никто не слышит стонов и криков из-за громкой музыки.
Мы доходим до туалета, и, затаскивая Генри внутрь, я поворачиваюсь и кладу другую руку ему на шею, одновременно приподнимаясь на цыпочки.
Генри захлопывает дверь, но прежде чем его рот успевает завладеть моим, дверь распахивается. Она бьет Генри по спине, и он, шатается вперед, его тело врезается в мое. Мы теряем равновесие, и секундой позже Генри оказывается распростертым на мне.
Моя задница и бедра содрогаются от боли при падении, и ошеломленная, я изо всех сил пытаюсь осмыслить то, что только что произошло.
— Какого хрена? — Рявкает Генри, но прежде чем он успевает оглянуться через плечо, Макс отрывает его от меня и отталкивает в сторону.
Меня хватают за руку и поднимают на ноги. Его рука сжимает мои волосы в кулак, и когда я оказываюсь лицом к лицу с Максом, я вижу мир опасностей, с которыми никогда раньше не сталкивалась.
Его пальцы сжимают мои волосы так чертовски сильно, что вырывается пара прядей. Его пристальный взгляд горит яростью, когда он рычит:
— Комната не была обыскана.
Из-за неловкой ситуации мой гнев извергается в груди, как вулкан. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он только усиливает ее.
— Какого черта, чувак? — Говорит Генри, его голос дрожит от негодования. — Отпусти ее.
Прежде чем я успеваю выразить, что я чувствую по поводу этой безумной ситуации, Генри подходит ближе к Максу.
Выражение, которого я никогда не видела, появляется на лице Макса. Оно смертельно опасное и прямо-таки пугающе, и Генри тут же неуверенно делает пару шагов назад.
Крошечные волоски на моем теле встают дыбом от опасной вибрации, исходящей от моего телохранителя.
Святые угодники.
Смертоносный взгляд Макса возвращается ко мне, и я инстинктивно пытаюсь отодвинуться от него. Он замечает мою реакцию, и ужасающее выражение исчезает с его лица, когда он обуздывает свой гнев.
Что, черт возьми, это было? На мгновение мне показалось, что меня нужно защитить от Макса.
— Что происходит? — Спрашивает Генри.
Надо отдать ему должное за то, что он не оставил меня, потому что он понятия не имеет, кто такой Макс.
— Все в порядке. Он мой телохранитель, — объясняю я.
Все далеко не в порядке. Как только мы окажемся дома, я позвоню папе.
— О. — Генри одаривает меня застенчивой улыбкой, затем направляется к двери. — Для меня это слишком сложно. Увидимся.
Я разочарованно вздыхаю, когда он торопливо выходит из туалета, и тут мои глаза встречаются с глазами Макса. Мой голос низкий от гнева, когда я требую:
— Отпусти меня.
Он подчиняется команде, и когда делает шаг вглубь туалета, чтобы осмотреть территорию, я рявкаю:
— Не беспокойся. Мы уходим.
Я выхожу в коридор и, направляясь к столу, беру свою сумочку. Я не утруждаю себя притворством счастливой светской львицы. Ни с кем не прощаясь, я бросаюсь к лестнице и спускаюсь на нижний уровень.
Я чувствую Макса прямо за спиной, и когда группа пьяных людей почти врезается в меня, когда они, пошатываясь, идут к бару, рука Макса обвивается вокруг меня и дергает назад, пока я не оказываюсь на одном уровне с его грудью.
Которая очень твердая, как скала.
На секунду я действительно впечатлена стеной мышц позади меня, но потом гнев снова берет верх.
Макс все еще прижимается к моей спине, дышит мне в затылок, как злобный питбуль, и мне указывают, куда идти, словно я какая-то марионетка.
Как только мы выходим из оживленного ночного клуба, я отстраняюсь от Макса и направляюсь к своему Бугатти, мое тело дрожит от того, насколько я расстроена.
Он снова хватает меня за руку, и я останавливаюсь, пытаясь забраться в свою машину. Прежде чем я успеваю прийти в себя от всего этого рукоприкладства, Макс рычит:
— Мне нужно проверить машину.
— На что, блять? — возмущаюсь я. — Она была заперта. Сомневаюсь, что бугимен проник внутрь, пока ты портил мне отношения с Генри.
Его взгляд останавливается на мне, и кажется, что он в шаге от того, чтобы убить меня собственноручно.
— Там может быть бомба.
Я сильно сомневаюсь в этом, но стою рядом с Бугатти, пока Макс проверяет машину с помощью какого-то зеркала на палочке.
Убедившись, что угрозы нет, он подходит и открывает пассажирскую дверь. Свирепо глядя на него, я забираюсь в машину и пристегиваюсь ремнем безопасности.
В тот момент, когда Макс садится за руль, я рявкаю:
— Езжай в дом моего отца.
Как всегда, Макс не отвечает. Он заводит двигатель и, не отрывая глаз от дороги, едет к папиному дому.
Что за черт? Я даже не могу побыть с мужчиной наедине. Я видела других людей с телохранителями, и их защитники никогда так не смущали их.
Серьезно, Макс очень далек от телохранителя. Где, черт возьми, папа откопал этого человека?
Глава 8
Ками
Как только Макс останавливает Бугатти перед особняком, я открываю дверь и выхожу. Я слишком расстроена, чтобы поприветствовать охрану моего отца, когда захожу в дом.
Зная, что папа в это время ночи будет в своем кабинете, я направляюсь туда. Когда я захожу в комнату, голова папы отрывается от чтения документа.
— Камилла? Что случилось? — спрашивает он с беспокойством в голосе.
Я указываю на Макса, который останавливается рядом со мной.
— Он опозорил меня сегодня вечером и совершенно невозможен. Я понимаю, это для моей безопасности, но должны же быть границы. Всю прошлую неделю я ходила по тонкому льду.
Папа терпеливо смотрит на меня.
— Что случилось сегодня вечером?
— Я пошла в туалет, и он ворвался внутрь, как долбаный Терминатор.
Взгляд моего отца метнулся к Максу.
— Не потрудишься объяснить?
— Камилла зашла в туалет с Генри Дюраном. Я сказал ей, что должен обыскать комнату, прежде чем она войдет.
Я разочарованно вздыхаю.
— Папа, он дергает меня, как какую-то марионетку. Он никогда не спрашивает разрешения и просто делает, что ему заблагорассудится. Это бесит.
Вместо того, чтобы встать на мою сторону, папа говорит:
— Это для твоей безопасности, mon amour.
Моя грудь вздымается от раздражения.
— У него вообще есть опыт работы телохранителем?
Папа вздыхает.
— Нет, но он — лучшая защита для тебя.
Меня охватывает шок.
— Он никогда не был телохранителем?
Мой отец качает головой.
— Нет, он делает мне одолжение, защищая тебя, так что постарайся дать ему поблажку.
Господи.
— Мне нужно, чтобы он немного сбавил обороты, — возражаю я. — Я не могу так жить. Я понимаю, что мне нужна защита, но мне также
