талант, Камилла. Уверен, ты бы заработала на продаже своих работ.
Когда она ничего не говорит, я снова смотрю на нее. Ее губы приоткрыты, брови сведены, в глазах дрожат эмоции.
— Это самая приятная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне.
Еще больше тепла проникает в ледяные покои моего сердца, и я начинаю беспокоиться, что, если дам этой женщине хоть полшанса, она почувствует себя как дома в моей груди.
Этого не должно случиться.
— Пора спать, — говорю я, поднимаясь на ноги.
— А как же фильм?
Я качаю головой и начинаю проверять каждое окно.
— Уже поздно. Мы можем посмотреть его в другой раз. — Когда я заканчиваю со своими проверками, направляюсь к лестнице и бормочу: — Спокойной ночи, Камилла.
— Спокойной ночи, — шепчет она, и я чувствую, как ее глаза провожают меня всю дорогу до самой спальни.
Господи, мне придется ходить по натянутой проволоке, стараясь быть помягче с Камиллой и не уделять ей слишком много внимания.
Просто убедись, что эта гребаная проволока не станет петлей у тебя на шее.
_______________________________
Пока Камилла дремлет, я достаю телефон и пролистываю список контактов, пока не нахожу номер Николая. Нажав на кнопку набора, я подношу аппарат к уху.
Я давно с ним не разговаривал и просто хочу связаться с ним.
Звонок проходит, затем мой друг рычит:
— Да?
На моем лбу появляется морщинка, когда я спрашиваю:
— Все в порядке?
— Нет, — бормочет он, явно чем-то расстроенный.
Когда у Николая плохое настроение, нужно просто слушать. В большинстве случаев мне удается его успокоить.
— Хочешь поговорить об этом?
— Я трахнул одну из посетительниц.
Я качаю головой, не понимая, почему это могло его расстроить.
— И?
— Она гребаная заноза в моем боку.
Я хихикаю.
— И ты решил, что трахнуть ее будет лучшим вариантом действий? Почему?
— Господи, это трудно объяснить, — ворчит он. — Она полна дерзости и пытается свести меня с ума.
Даже вполовину не так сильно, как Камилла сводит меня с ума.
Я ничего не говорю, потому что этот разговор не обо мне. Вместо этого я говорю:
— Да, я все еще не понимаю, почему ты решил трахнуть ее и почему это проблема.
Наступает минутное молчание, прежде чем он признается:
— Она мне небезразлична.
Мои брови взлетают вверх, потому что это впервые. Николай — холостяк по собственному выбору, и самые длительные отношения у него были, когда он женился на моей сестре, потому что я попросил его об этом.
— О, — бормочу я. — Насколько она тебе небезразлична?
— Слишком сильно. Я, блять, попросил Виктора отменить контракт на нее.
— Подожди. — Я чуть не давлюсь слюной и прочищаю горло. — Насколько я помню, было два активных заказа. О каком из них мы говорим?
— Эбигейл Сартори.
Чертовски удивленный, я почти кричу:
— Ты трахал дочь Сартори? — У меня вырывается приступ смеха. — Господи, теперь эта история становится все интереснее.
Сартори — враги Братвы и мафии. Чтобы Николай трахнул Эбигейл, женщина должна что-то значить для него.
— Отъебись, — бормочет Николай.
Я сдерживаю свой смех, затем спрашиваю:
— Еще раз, почему это проблема?
Николай вздыхает.
— Потому что я люблю свою жизнь такой, какая она есть, и мне не нужна женщина, разрушающая мой распорядок.
— А ты не задумывался, что, возможно, женщина улучшит качество твоей жизни?
— Да, так скажи мне, почему ты до сих пор не женат? — спрашивает он.
— Потому что я еще не встретил ту единственную.
В голове всплывает лицо Камиллы, но я быстро трясу головой, чтобы прогнать ее из своих мыслей.
— Точно. — Николай снова вздыхает, затем говорит: — Эбигейл — гребаное наказание. В конце концов, мы поубиваем друг друга.
Пытаясь быть голосом разума, я говорю:
— Ты этого не знаешь.
— Знаю. Никто никогда не выводил меня из себя так сильно, как она.
Встав с дивана, я иду на кухню и беру бутылку воды из холодильника.
— Почему она тебя бесит?
— Она, блять, флиртует так, будто это какая-то гребаная работа, и ничего не воспринимает всерьез.
У меня вырывается еще один смешок, потому что это звучит так, как будто она подходящая женщина для него.
— Эй, противоположности притягиваются. Учитывая, что ты дотошно относишься к своему распорядку дня и к тому, где все должно быть, ее взбалмошность может стать хорошей переменой.
Николай издает разочарованный стон.
— Между нами восемнадцать лет разницы в возрасте. Я достаточно взрослый, чтобы быть ее отцом.
— Но ты ей не отец, — констатирую я очевидное. — Возраст, блять, не имеет значения, пока обе стороны согласны на отношения.
— Ты, блять, не помогаешь, — ворчит он.
Сделав глоток воды, я говорю:
— Я не скажу тебе то, что ты хочешь услышать, Николай. Думаю, что если тебе небезразлична эта женщина, то стоит попробовать наладить отношения. Худшее, что может случиться, — это то, что ты потрахаешься с ней какое-то время и поймешь, что она не та, кто тебе нужен.
Трахнуть ее пару раз будет недостаточно.
— Она уже проникла мне под кожу. Если я впущу ее, то уже не смогу вытащить.
Я ставлю бутылку с водой на стойку и оглядываю гостиную.
— Я не понимаю, почему это является для тебя проблемой.
— Конечно, не понимаешь, ведь не твоя идеально выстроенная жизнь разлетится на куски.
Я вздыхаю, затем говорю:
— Послушай меня, Николай. Ты же не хочешь однажды проснуться и понять, что позволил единственной женщине, которую смог полюбить, уйти. — Я делаю паузу. — Не торопись и хорошенько все обдумай. Если твои чувства к женщине продолжат расти, тогда дерзай. По крайней мере, шансы будут в твою пользу.
— С чего ты это взял?
— Она позволила тебе трахнуть ее. Для женщин это эмоциональный акт. — Вот почему я должен держать Камиллу на расстоянии и не переходить с ней никаких границ. — Перестань волноваться и позволь всему течь своим чередом. Ты не можешь контролировать все, блять, в этом мире.
— А я, блять, буду пытаться, — бормочет он.
— Мне жаль женщину, которой приходится иметь дело с твоим ОКР и проблемами контроля, — поддразниваю я своего друга.
— Да, как ты это делаешь уже более тридцати лет.
Я прижимаю руку к груди, на моем лице улыбка.
— Черт возьми, ты прав. Мне жаль себя.
— Отвали, — хихикает он.
— Чувствуешь себя лучше? — Спрашиваю я.
— Да.
Зная, что это отвлечет его от проблемы, я решаю немного преувеличить ситуацию со своей стороны, говоря:
— Хорошо, теперь о Камилле Дюбуа. Эта женщина чертовски бесит.
Как я и надеялся, Николай начинает смеяться. Проходит некоторое время, прежде чем он переводит дыхание.
— Ты только что прочитал мне лекцию о любви и отношениях. Ты
