Петр Великий (или просто Петя), не спеша лизал обнажившийся лед, пока тот таял. Как помощники приносили ведра с озерной водой, которую нагревали паяльными лампами, а Полосьмак кружка за кружкой выливала ее в курган. «Когда ты день за днем проводишь в ледяном хранилище [17], – писала она, – сначала появляется одно, потом другое, предметы постепенно проявляются в ледяной массе, как на переводной картинке. Сначала непонятно, что это такое, но потом они видны все отчетливее и наконец дарят радость открытия». Вскоре начали вырисовываться контуры саркофага, затем появились столы с короткими ножками, на которых были разложены баранина и конина – символическая последняя трапеза, чтобы благополучно проводить мертвеца в загробное царство. От горячей воды, которую Полосьмак продолжала лить, мясо растаяло и получился дурно пахнущий бульон, так как мясо успело испортиться еще до заморозки.
Медленно появился гроб из лиственницы… потом челюстная кость… потом… потом стало видно, как изо льда проступает тело женщины, лежащей на боку, как будто спящей.
Никто и представить не мог, что это будет женщина. К тому же высокая – около пяти футов шести дюймов (примерно 1,67 метра), молодая, с телом, сплошь покрытым замысловатыми татуировками лошадей и существ, похожих на драконов. На ее голове был высокий войлочный головной убор, занимавший треть длины гроба, усыпанный золотыми фигурками кошек и лебедей, – и все это выполнено в утонченном анималистическом стиле. Вокруг нее в слякоти поблескивал листок сусального золота и другие украшения, которые в обычных условиях давно бы истлели. Рядом лежал изящный церемониальный сосуд из полупрозрачного рога яка, а кувшин с изображением кошек все еще хранил следы древнего йогурта. Среди ее вещей были маленькое ручное зеркальце, седла, украшенные крылатыми львами, а также кориандр и, по некоторым данным, конопля[46]. Укутанная меховым покрывалом из куницы, она была одета в шерстяные штаны и шелковую тунику. Ее одежды оставались мягкими и нежными, как будто время едва коснулось их.
Шесть украшенных богатой упряжью кобыл рыжей масти (на них все еще были пучки шерсти) были принесены в жертву и уложены у северной стены. На ее туловище были видны швы, сделанные конским волосом: внутренности были удалены, а мумификация проведена с огромной тщательностью, обычно предназначенной для пазырыкской знати. Ее глаза были удалены, а глазницы набиты мехом – это также являлось частью процедуры сохранения тела.
Ледяная дева вскоре получила имя – Принцесса Укока. Ей было одновременно 25 и 2400 лет, и ее погребение, полное величия и пышности, напоминало захоронения других знатных пазырыкцев. Однако она стала первой женщиной, найденной в таком виде, и ее погребальные дары были настолько впечатляющими и цельными, что это стало настоящей сенсацией. Богатство ее принадлежностей заполнило огромные пробелы в археологической летописи, показав яркую и красочную картину жизни пазырыкцев. Ее могила доказала, что быт степных кочевников был утонченным и изысканным. Содержимое захоронения подчеркивало их важную роль в торговых путях, связывавших Европу и Азию. Например, отполированное бронзовое зеркальце оказалось китайского происхождения, желтый шелк блузы был привезен из Индии, а рог яка и семена кориандра – свидетельства торговли с Персией. Среди находок Руденко был старейший в мире узелковый ворсовый ковер, украшенный изображениями животных и геометрическими орнаментами, а также керамика в древнегреческом стиле.
Пазырыкцы, как оказалось, далеко не были жестокими дикарями, которых так боялись Геродот, китайцы и персы. Археологи не нашли чаш, сделанных из черепов врагов. По крайней мере, пока что. Собранные из вечной мерзлоты свидетельства позволили дать другую интерпретацию – дать пазырыкцам возможность рассказать свою историю. Как однажды написал выдающийся антрополог кочевых народов Лев Гумилев: «Мерить чужую культуру по количеству уцелевших памятников – принципиально неверно. Может быть роскошная цивилизация, построенная на базе нестойких материалов – кожи, мехов, дерева, шелка, – и тупая, примитивная, но употребляющая камень и благородные металлы. От первой не останется следов, а остатки второй будет некуда девать»[47] [19].
Сегодня филологи считают, что евразийские степи были колыбелью всех индоевропейских языков, на которых сейчас говорят более трех миллиардов человек по всему миру. Эти языки распространились благодаря мастерству степных народов в обращении с лошадьми и их раннему освоению колеса. Мы многим обязаны пазырыкцам, их предкам и их родственным народам.
* * *
Почему же не обнаружено большего количества ледяных мумий? Прежде всего, стоит упомянуть о проблеме с ледниками, которые, несмотря на частое посещение и множество несчастных случаев, обычно уничтожают улики[48]. К тому же существует горькая правда: намеренное захоронение тела во льду – задача крайне сложная.
Традиционно инуитские общины не хоронили своих мертвых, а оставляли их под покровом из кожи моржа или тюленя, помещая в пещеры или в расселинах, окружая кусками или блоками изо льда, чтобы защитить от хищников. Иногда такие захоронения обеспечивали телам хорошее дренирование и аэрацию благодаря сухим арктическим ветрам, что непреднамеренно способствовало их долгосрочному сохранению. Тем не менее до сих пор было обнаружено лишь два таких места захоронения, в которых находились 14 мумий, датируемых XV веком, что подчеркивает редкость таких обстоятельств.
До прихода русских христиан в Сибири коренные якуты редко прибегали к погребению своих мертвых, предпочитая подвешивать их на деревьях или помещать в деревянные гробницы на наземных платформах, известных как арангасы [21]. В целом, в регионах вечной мерзлоты на высоком Севере только тела безрассудных южан – китобоев и полярных исследователей – обычно находят под землей, и то не очень глубоко, что подтверждает, что старые привычки действительно трудно искоренить. В Южном Тироле, где был найден Этци, даже в ХХ веке тела людей, умерших в холодное время года, часто хранили до нескольких месяцев, пока земля не оттаивала достаточно для захоронения. Одно свидетельство рассказывает о мертвых, «хранящихся в комнатах, холодных, как морозильники» [22], до тех пор, пока не становилось возможным их транспортировать и закапывать; другое – о том, что их укрывали на крыше или оставляли замерзать на чердаке до похорон.
Большинство ледяных мумий, которые попадают в новости, являются случайными, результатом неожиданных смертей и, соответственно, исключительными находками[49]. Возможно, самой известной случайной ледяной мумией – не менее прославленной, чем Этци, хотя и находящейся на противоположном конце спектра по возрасту, – является Джордж Мэллори, британский альпинист, погибший близ вершины Эвереста в 1924 году. Его тело, все еще одетое в твидовый костюм, было найдено в вечном снеге гималайской «зоны смерти» в 1999 году. Благодаря удивительному состоянию сохранности, эксперты смогли восстановить облик одежды Мэллори и пришли к выводу, что, вопреки мнению Джорджа Бернарда Шоу, будто экспедиции той эпохи состояли из плохо экипированных любителей-дилетантов
