же – не краски фломастера: нам иногда бывает очень тяжело туда… вверх! Мы какие-то тяжёлые! Нас явно надо
от чего-то освободить, чтоб мы смогли… вверх! От
чего? От нас самих? Нас от нас! Да, взять и освободить. Только как? Где те капилляры, которые поднимают в Небо?"
В тот День Пустяков Кирилл думал: "Вот ведь какой фигнёй занимаемся. А почему-то совсем не жаль "потерянного" времени и сил! Может, оно вовсе не потеряно, а как раз наоборот. "Потерявший время своё ради друга сбережёт его, а сохранивший время своё потеряет его"… Откуда эта цитата – вроде, что-то знакомое?"
"Пустяки" составляют самую радостную суть человеческих отношений. "Пустяки" – это фейерверки, без которых и праздник не праздник. Всё непрактичное, не будничное, не шаблонное, не казённое в нашей жизни – это и есть "пустяки". Дружба, Любовь, Семья, даже Вера – всё высокопарное становится живым именно от пустяков.
Если благими намерениями вымощена дорога в ад, то может, вот такими "пустяками"… в обратную сторону?
Та самая дорога. Забытая.
Кирилл вдруг открыл для себя:
"Оказывается, когда мы делаем что-то по-настоящему хорошее, мы с изумлением чувствуем, что нет в нас источника этого хорошего, этого света: оно к нам приходит, и лично мы имеем к этому примерно такое же отношение, как к рассвету за окном. Но… зато уж точно от нас зависит – закрыться или не закрыться от этого рассвета, переждать его в погребе или выйти навстречу, на улицу. В мире нет заслуг – есть принятие (или не принятие) дара.
Слава Богу, что Ты хоть что-то доброе нам даёшь.
Но… если б только добрым у Тебя всё и ограничивалось!!!
(1). А. Макаревич
5. Отходы производства
Надлежало ли вам во имя Бога
говорить неправду и во славу Его
говорить ложь? Надлежало
ли вам быть лицеприятным
к Нему и за Бога так
препираться?
Иов 13, 8
А они хотят ночь превратить
в день, светом замазать
лик тьмы…
Иов 17, 12
В жизни каждого человека, как в жизни государства, бывают свои революции. Существование может годами, даже десятилетиями течь размеренно: иногда до полной рецессии, деградации. И вдруг какое-то внешнее событие провоцирует внутренний взрыв… только оглядываясь, уже задним числом понимаешь, насколько же давно он назревал! Революции бывают бархатные – и не очень. То, что произошло теперь с внутренним миром Кирилла, было революцией радикальной – и кровавой, в самом прямом смысле слова. "Царя в голове" (или, может, самозванца, лишь казавшегося таковым?) с маху вышибли, и установилась короткая, но полная анархия, за которой, по закону жанра, что-то должно было наступить. Какой-то новый строй. Совсем новый.
Свято место пусто не бывает.
Кирилл никогда не задумывался, что он любит Ромку (не было в жизни повода задуматься). Но сейчас при мысли, что у шустрого братишки раздроблены ноги… хотелось крикнуть Богу: "Ты-то куда смотрел, всемогущий, блин!"
Ему перебили голени – прямо как разбойникам, что висели на крестах рядом со Христом. Что разбойники первого века, что мальчик двадцать первого – получается, для Тебя, Отца, вообще нет разницы, кого мучить. Что Сын Единородный, что "сыны по благодати" – у Тебя все должны страдать. Заче-ем!?
Если человека казнят, он вправе хотя бы выслушать приговор. Узнать: за что? А если не за что, тогда преступник уже не он, а тот, кто наказывает. Так это выходит, крути не крути. За что казнить 12-летнюю девочку, за что перебивать кости или отрывать ноги её ровесникам – это уж совсем непонятно!
– Кому-то ногу ампутировали, а кому-то – веру. – высказал мысль вслух Кирилл.
– Это ты про себя говоришь? – услышал сосед.
– Может, и про себя. Нога у меня, слава Богу, на месте, а вот вера…
Самым колоритным соседом по палате был средних лет, интеллигентного вида "раб Божий Илия" (так он сам представился!), который даже в больнице вслух вычитывал утреннее и вечернее правило, да ещё почти постоянно читал псалмы и акафисты. Сначала он делал это громко, пока другие пациенты не заговорили в том духе, что, мол, "мы вообще-то в травматологии лежим, а не в психбольнице" – после чего чтение продолжилось уже полушёпотом… да и больные как-то понемногу приыкли, как к обычному фону.
В травматологию раб Божий Илия попал, как позже рассказал, "от сугубого поста" – то есть, конечно, не от самого поста, а оттого, что однажды от истощения упал в обморок на лестнице и очень неудачно ударился о перила и ступеньки.
– Болезнь или травма – это административный арест, который люди отбывают по приговору Судьи Небесного, – сказал Илья. – А если дольше – это уже серьёзный уголовный срок, это уже за тяжкие преступления против воли Божией. Иногда – пожизненное заключение. Иногда – казнь. Каждому своё! Он хорошо знает, кому что дать.
Кирилл подумал: "А может, "раб Божий" прав? Может, в мире есть какой-то Палач в прямом смысле слова: бьёт, убивает, отрубает конечности… Четвертование, колесование – полный набор услуг".
– Да детям-то за что!?
– Он уж зна-ает за что! Может, смеялись за трапезой. Может, рассеянно стояли на службе или баловались. Разговаривали во время службы – это уж наверняка! Или – выходили из храма до конца службы. Может, накануне плохо молились. Не вычитали полностью утреннее-вечернее правила. Наверняка уж, играли в телефон в автобусе, а поездка-то – паломническая. Тут не играть, тут молиться надо… Да мало ли чего ещё! Современные дети грешнее нас, поверь мне! Если мы их не бьём, тогда Бог их бьёт… И вообще, я тебе скажу, ваша авария произошла оттого, что ехали в группе неверующие люди – вот Он и наказал!
– Всех!? Прямо совсем всех!?
– Всех! Потому что даже если и были Христовы люди, поехали-то они всё равно с неверными – и тем самым тоже осквернились. Не может быть никакого общения у верных с неверными – разве только для проповеди, и то обличающей! Для обличения заблуждений общаться ещё можно (вот как я сейчас с тобой говорю! только для этого!), а так… ни за общий стол с ними не садиться, ни в общих делах никаких… Это же люди геенны! она для них уготована! Она – их дом от начала! Вот ты вот удивляешься, как это Бог в этой жизни так наказывает… Да если б ты только знал, что там для них уготовано!.. да ты б от такого знания не ел, не спал!.. а только б до самой смерти всё, не вставая,
