невыносимо, но иначе нельзя.
Но как? Как такое может быть? Хорошо, предположим, я не различаю лица. Но другие-то различают. Анна, например. Нет, это плохой пример. Анна начала работать в нашем доме после аварии. Отец, да. Отец. Он видел Родиона после аварии. Сначала мы с мужем были в больнице в Риме. Потом приехали на реабилитацию в Москву. Папа каждый день общался с Родей. Он регулярно приезжает к нам в Италию. И Рита, наша домашняя помощница, тоже его видела.
Стоп! Вот как раз Рита мне первая и сказала, что Родион после аварии как-то очень изменился. Правда, она это списывала на травму. И на то, что он сутками сидел у меня в больнице после того, как его выписали. Хотя сам себя плохо чувствовал.
В тот кошмарный вечер после аварии я вообще подумала, что он умер. Его тело с залитой кровью головой безвольно повисло на ремнях, когда машина встала на крышу.
– Род, Родя, скажи хоть слово, – шептала я.
Но боль заволакивала сознание. И я отключилась. А пришла в себя только в больнице в Риме.
– Где мой муж? – спросила я, едва очнувшись.
– С ним все в порядке, – ответил врач. – Насколько это возможно при такой аварии. Вам бы пожертвовать на церковь. И чем больше, тем лучше. Вашего мужа, видимо, ангелы на руках удерживали. Наверное, он много добра в жизни сделал. В подобных ситуациях люди обычно в овощи превращаются. А у него ушибы и царапины. Никогда такого не видел.
Я попыталась встать с постели, но врач удержал меня.
– Вам нельзя вставать.
– Господи, спасибо тебе! – прошептала я и расплакалась. – Спасибо тебе и всем ангелам, которые удержали моего мужа на этом свете.
Но что пытается сказать мне один из ангелов, все время показывая число 11:11?
Улыбка Метатрона. Так называется это число. Или подмигивание Метатрона –главного архангела, стоящего возле трона бога. Начальника всех архангелов. О нем я писала в своей книге, которая сделала меня знаменитой. И которую сейчас экранизирует «Зетфликс».
У меня в сюжете число 11:11 играло главную роль. Именно оно было ключом к расследованию сложной серии убийств. Но кто мог послать мне его эсэмеской? И почему я всё время вижу его на часах со вчерашнего дня?
Я почти подъехала к дому и заглушила мотор за последним поворотом. Дом стоит на холме. Из окна видны проезжающие по проселочной дороге машины. Но за этим поворотом не видно ничего. Так бы и сидела здесь всю ночь. Страшно ехать домой. Мне так нужно с кем-то поговорить! Но с кем? Отцу не решусь заикнуться. Да и кому можно признаться в таком? Меня объявят сумасшедшей. И что вообще сказать? Этот человек заменил моего мужа?
Род, миленький, где же ты? Что за бред происходит со мной? Что делать? Куда бежать? Где тебя искать? К кому обратиться?
Пугающий и таинственный незнакомец ждет меня в моем уютном доме. Что ему нужно от меня? Зачем это всё? А главное: как ему удается выглядеть настолько похожим на Родю, что никто не замечает подмены? Это же невозможно! Двойники встречаются, да, но не настолько же! Может, у Роди есть брат? Тогда почему я о нем ничего не знаю?
Нужно подъехать к дому, выйти из машины и лечь спать. В постель, где меня ждет инкогнито. Он знает обо мне всё. Я о нем ничего. Ловушка захлопнулась намертво. Ангелы, помогите мне! Кто угодно! Хоть черти из ада! Мне уже всё равно.
4 глава. Музыка последнего дня
Я покопалась в телефоне, нашла наше свадебное видео и включила его. С экрана телефона повеяло теплом. Присутствие Рода окутывало нежностью, на кончиках пальцев отзывалось прикосновениями, которые нельзя забыть. Я даже чувствовала его запах. А тот, кто вероломно ворвался в мою жизнь, холодным колоколом бил в сердце. Звучал противным, холодным, морозным стуком падающих сосулек.
Как мне хочется снова услышать «Грозу» Вивальди! Чтобы кровь кипела предчувствием новизны и чуда. Как в детстве, когда мы начинали день с ожидания волшебства.
– Вот сегодня случится что-то прекрасное, необычное, – шептало сердце.
И каждый день был совсем не похож на предыдущий. «Танго смерти» зазвучало в голове и вытеснило звон сосулек. Недаром я всю жизнь так боялась этой мелодии. По телу всегда поползли мурашки, как только слух ее улавливал.
Мне казалось: что-то очень страшное надвигается на меня. Апокалипсис. Конец мира. Ведь наш мир такой прекрасный. Значит и музыка его последнего дня должна быть прекрасной. Так и вижу эту картину: небо обрушивается на землю, ветер сносит горы, здания, аэропорты, причалы. А над всем этим в щепки разбивающимся миром плывет по небу смерть в черном балахоне. Огромная, величественная. Нет, не скелет с косой. Всадник апокалипсиса. На черном коне. А за ним темный вихрь звуков «Палладио».
Каждый аккорд – стук копыт всадника. Тревожный ритм – дрожь сердца, замершего на пороге всего. Под ногами еще есть крошечный кусочек земли, но и он уже змеится трещинами. Еще миг – и всё рухнет в пропасть.
Мой личный мир только что разлетелся на куски. Потому что до этого я еще пыталась закрыться от беды. Еще пыталась сама себе не поверить. Ведь это очень страшно: поверить в неизбежное. Но теперь, когда я приняла то, что со мной случилось, всё встало на свои места.
Больше не будет тепла и любви. Не будет Вивальди. Уютных вечеров, когда мы с Родей сидели за деревянным столом во внутреннем дворике нашего итальянского дома. Этот дворик соединен с кухней. Летом мы часто там обедаем и ужинаем. Тишина, аромат трав с холмов, безмятежное ощущение покоя. На столе сыр и тягучий гранатовый сок. Я со своим компьютером, Родя со своим. Иногда он берет мою руку и целует пальцы.
Мои щеки стали мокрыми от слез. Я поспешно вытерла их и завела машину. Нужно заставить себя приехать домой, в страшную пустоту, в неизвестность, которая кишит монстрами. Вот они, эти строчки из песни Энни Леннокс: «Так много монстров в моей комнате».
Лжемуж уже ждал меня во дворе.
– Ну где ты, Никусь? Анна приготовила роскошный ужин. Всё стынет.
– Спасибо, не голодна, – я вышла из машины и юркнула мимо него, стараясь быстрее попасть в дом, потому что он явно собрался меня поцеловать. – Поужинала с коллегами.
– Тогда спать. Тебе нужно больше отдыхать.
Я зашла в спальню и скрылась в ванной, горько пожалев, что дверь не запирается. Когда ванна наполнилась, я выключила
