тех домах в одном углу стояли корзины с рисом, в другом — мешки с пальмовым сахаром. Там громоздилась куча земляных орехов, тут — груда огромных, как голова Раваны[25], тыкв. Под балками потолка подвешены бесчисленные связки красного лука и гирлянды сухих листьев фигового дерева. Куда ни поглядишь, всюду разбросаны лопаты, большие и маленькие, садовые ножи, серпы! На веранде валяются камни для дробления ореховой скорлупы. О великий Рама! Где же гостиная, не говоря уже о картинной галерее? Где холл? А кухня? А что такое ванная комната — они и знать не знают! И мужчины, и женщины — все совершают омовения на небольшом огороженном заднем дворике. А разве они знают, что такое туалет? Нет, Лила не могла дольше выносить такую жизнь! Как героини виденных ею кинофильмов, она бросалась на кровать и, закрыв лицо руками, стонала: «О всевышний! Жизнь для меня — тяжкое бремя!» Муж пытался увещевать Лилу, обещал перестроить дом, выписать газеты… Но решимость Лилы осталась непоколебимой, и она навсегда покинула Веннела Динне.
Но почему же она оказалась в Сириваде? Да очень просто. У Нагарадзу-гару была жена Наванитамма. Лила приходилась ей родной сестрой.
Дом Нагарадзу-гару, образ жизни его семьи, люди, собиравшиеся в этом доме, — все пришлось Лило весьма по вкусу, так же как и магазины с богатым выбором дорогих сари, кино и концерты, знакомство с избранным кругом. В общем, любой плод на дереве этого общества, к которому Лила протягивала руку, сам падал в ее ладонь.
Прошло два месяца, и Нагарадзу-гару получил письмо от свояка из Веннела Динне. Ситарамулю писал:
«Вот уже два месяца, как Лила уехала. Она и не подумала спросить согласия ни у меня, ни у старших в доме, но мы полагали — ладно, она вернется. Однако она и не думает возвращаться, хотя давно уже настало время. Если она еще задержится, то это уже нельзя будет объяснить окружающим приличным образом. Поэтому, пожалуйста, не разрешайте Лиле больше у вас жить. Немедленно отправьте ее в Веннела Динне…»
Это письмо должно было бы вывести Нагарадзу-гару из себя, но он решил, что если человеку не хватает толики разума, то гневаться на него бессмысленно. Ответ его свояку был написал спокойным и рассудительным тоном:
«Мы все — я, моя жена и Лила — здоровы и благополучны. Хотели бы знать о твоем здоровье и здоровье твоих домочадцев. Получили твое письмо. Оно написано чрезвычайно грубо. Мне, к сожалению, не было известно, что ты такой дурак и невежа. Только недоумок мог предполагать, что Лила останется жить в Веннела Динне. А одна фраза в твоем письме — поистине перл! Ты написал, чтобы я немедленно отправил Лилу в Веннела Динне. Я и не знал, что ты считаешь Лилу неодушевленным предметом, каким-то узлом, тюком, почтовой посылкой, которую можно быстренько и без лишних слов погрузить в автобус, а по прибытии на место выгрузить. Но Лила — человек. Давай попытаемся разрешить нашу проблему, неукоснительно придерживаясь этой точки зрения.
Прежде всего запомни: если мужчина надел на шею женщины шнур замужества, это не означает только то, что она должна ему беспрекословно подчиняться; я считаю, что и муж должен проявлять внимание к жене и идти навстречу ее желаниям. Если ты усвоил эту мысль, какие выводы ты должен сделать? Итак, Лила не хочет жить в Веннела Динне, но ты хочешь жить со своей женой. Я не отрицаю за тобой права на это. Следовательно, мы должны устранить противоречие между твоими и ее желаниями, урегулировать эту проблему. Неужели умный человек не найдет выхода из данного положения? Конечно, найдет, и даже несколько. Первый выход: оставь Лилу жить в моем доме, а ты приезжай к ней, когда захочешь, и живи у нас, сколько захочешь. Второй выход: купи дом в Сириваде, перевези туда Лилу и живи с ней. Ты возразишь, что у тебя земельная собственность в деревне. Да, земельные участки находятся в деревнях, но почему и мы сами должны жить там? У нас в Сириваде построено две сотни новых домов, таких прекрасных, что можно подумать — их из Мадраса привезли и здесь поставили. Так вот, эти дома принадлежат бывшим жителям окрестных деревень, зажиточным крестьянам, переехавшим в город и имеющим тут хороший заработок. И ты можешь построить или купить дом в Сириваде. Жена твоя в нем как царица жить будет! Дети хорошее образование получат… А за твоими землями родители присмотрят, и ты сам будешь наезжать время от времени…»
Ситарамулю перечел письмо свояка раз, другой. Раньше раздавались призывы: «Идите в деревню!» Так заповедал великий Ганди. Теперь свояк пишет: «Идите в город!» Правда, этот новый лозунг, выдвинутый Нагарадзу-гару, относится к зажиточным крестьянам. Бедных он не призывает — к чему они, только город объедать будут.
К несчастью, Ситарамулю не мог постичь всю глубину новых экономических теорий Нагарадзу-гару. На его взгляд, они не соответствовали учению о дхарме, согласно которому ворона соловьем не станет. Журавль есть журавль, а лебедь есть лебедь. Соль должна быть вдали от огня, а хижины не стоять рядом с двухэтажными домами. Хижины должны быть в деревнях, а двухэтажные дома — в городах. Жить с женой — это семья, а не жить с женой — это не семья. Поэтому Ситарамулю не мог согласиться жить то ли в городе, то ли в деревне, то ли иметь жену, то ли не иметь — ему казалось, что это превратит его жизнь в какой-то фарс. Ответом на письмо свояка было предложение Лиле вернуться в течение полугода, после чего муж подает на развод. Ситарамулю послал свое решение через адвоката.
— Что же будет, если Лила не вернется к мужу? — спросила Наванитамма.
— Что будет? Развод, только и всего…
— А если развод…
— Значит, муж не будет обязан содержать ее…
— Айо, айо![26] Как же Лила жить будет?
— Дурочка! Что у нас, тарелки риса для нее не найдется? И родственники у нее есть… Не беспокойся…
Нагарадзу-гару был не прочь сделать Лилу дополнительным украшением своего дома, тем более что жена его была занята только болезнями и молитвами, но этот план не удался. Наванитамма готова
