это сделали. То ли потому что на самом деле так скучали по мне, то ли было что-то ещё, какой-то внутренний инстинкт защитить меня.
Они были очень хорошими парнями. Рыцарями в сияющих доспехах. Если бы только я могла тогда влюбиться в одного из них. А не в этого ужасного красивого харизматичного и деструктивного фронтмена.
Бреннан вышел вперёд, он был таким же опрятным и гладким, каким я его и запомнила.
— Кловер.
Я пожала ему руку и почувствовала ту же ледяную холодность, которую я чувствовала всегда, когда дело касалось циничного бессменного менеджера "Брайт Трэджэди".
— Бреннан.
— Ты уже подписала с кем-нибудь контракт?
— Нет.
— Хорошо, потому что твой контракт всё ещё действует, — я сделала шаг назад, чтобы увернуться от его пальца, которым он мне грозил. Он одарил меня широкой и сияющей белозубой улыбкой. — Не желаешь присоединиться?
Пфф, ну разве это не в его стиле?
— Я скорее выберу заболеть Эболой, — я тоже сверкнула своей акульей улыбкой. — Но спасибо, что не забываешь обо мне, — моя улыбка исчезла. — Смотрю, годы совсем не изменили тебя.
— Как и тебя, — его улыбка стала ещё шире. — Такая же упёртая, как и всегда. Чёрт, девочка, нам надо заключить с тобой контракт. Я попрошу Дариуса связаться с тобой на следующей неделе.
Я закатила глаза при упоминании бессменного и невероятно умелого агента "Брайт Трэджэди". Он работал с группой почти столько же, сколько и Бреннан. И он был таким же коварным. Но он остался у себя дома в Лос-Анджелесе, поэтому он сейчас раздражал меня не так сильно, как этот ублюдок, стоящий передо мной.
— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил Кай, прервав наш словесный спарринг.
Фактически, прошло уже пять лет, но, похоже, ничего не изменилось.
Всё это было таким знакомым. Парни, которые бросились спасать меня. Кай, ходящий кругами на заднем плане. Вылизанный и сияющий Бреннан, делающий всё возможное, чтобы уговорить нас отправиться прямиком в ад.
Адам зашёл в комнату и откашлялся. Адам! Адам был другим. И я не собиралась возвращаться к той же самой зависимости, с которой я сражалась всю свою жизнь. Потому что Адам был здесь. Адам должен был спасти меня.
— Офигеть, — пробормотал он себе под нос. — «Брайт Трэджэди», — он смотрел на меня широко распахнутыми глазами. — Кловер, твой брат играет на барабанах в «Брайт Трэджэди».
То, как он поклонялся им, было милым. Наверное. При других обстоятельствах. Если бы я никогда не играла в этой группе и не знала всех их так хорошо.
И если бы моё сердце не было на сто процентов растоптано.
— Всё благодаря мне, — я слегка улыбнулась Кэйду.
Он закатил глаза.
— Ну да, конечно.
— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил Кай во второй раз.
Он перестал ходить туда-сюда, и остановился в полутора метрах от меня, сложив на груди руки, покрытые татуировками.
Мышцы на его руках были похожи на бетонные блоки.
Чёрт, откуда они у него взялись?
Они растянули буквы текста, которым были покрыты его руки, и визуально увеличили изображение нот, которые мы написали с ним вместе. Мои инициалы внутри сердца, две буквы "К", хитросплетённые вместе. Потрясающая рыжеволосая сирена, выпрыгивающая из бушующих волн, которая раскрыла рот и пела. Ещё одно изображение меня. Дикие цветы, переплетающие между собой и опоясывающие его округлившийся бицепс. А на другом бицепсе — гитара Фендер — точная копия его самого первого инструмента. На внутренней стороне одного из предплечий печатными буквами было вытатуировано "Сент-Луис". А между буквами восьмые ноты, четверти и скрипичные ключи. На его спине был изображён падший ангел, сгорающий в пламени, которое поглощало его — это фактически было интерпретацией названия "Брайт Трэджэди". В области над сердцем у него было вытатуировано слово "Рути".
Его кожа была словно карта моих воспоминаний. Я снова прочувствовала их, разглядев все эти напоминания обо мне, моём детстве, нашем прошлом и нашей боли, навсегда запечатлённые в чернилах. Боже, как же ему должно было быть больно смотреть в зеркало каждый день? А, может быть, его сжигало негодование? А, может быть, он ненавидел меня из-за них?
Ненавидел ли он меня за то, как я с ним поступила?
Он всегда был таким худым. Но теперь, когда я получше разглядела его, я заметила, что он набрал вес. Его плечи стали шире, а бицепсы сделались большими и объёмными. И если бы меня заставили, я была бы вынуждена признать, что под его узкой чёрной футболкой должно быть скрывался накаченный пресс.
Я сдвинула брови, а уголки моих губ опустились вниз. Это было совсем не то, что я ожидала.
Это тело точно не забросили и не отравляли веществами. Очевидно, что это был кто-то, кто заботился о себе.
Все в комнате ждали моего ответа в напряжённой тишине. Мне надо было объяснить своё неожиданное возвращение в их жизни. Это было похоже на суд, и мои причины должны были быть достойными и обоснованными. Не только потому, что я появилась здесь без приглашения через пять лет, но потому, что я так неожиданно сбежала.
— Мы пришли посмотреть шоу, — я пожала плечами, осознав, что мой ответ был довольно жалок, учитывая, что мы пережили за все эти годы. — Вы самая любимая группа Адама.
Все взгляды устремились на Адама, и они были настолько любопытными, что Адам даже сделал шаг назад. Впервые осознав, что это, скорее всего, не было счастливым воссоединением, его радостное и ошеломлённое выражение лица исчезло, и он тут же протрезвел.
— Одна из моих самых любимых групп, — пояснил он.
Я закусила губу, чтобы сдержать улыбку, вызванную его пояснением. О Боже, всё понятно. Эти мужчины могли быть настоящим стихийным бедствием, если они того хотели. Питбулями, которые могли больно укусить. Но они также могли быть невероятно милыми, если это было им нужно.
Но это был не тот случай.
Плохое настроение Кая испортилось ещё больше, над его головой забушевали грозовые тучи, а кончики пальцев испускали молнии.
— А кто такой Адам?
Вздернув подбородок, я собрала всё своё мужество и призналась.
— Мой парень.
Грэй, Пит и Малькольм одновременно засмеялись, в то время как Бреннан зарычал себе под нос:
— Да ты прикалываешься, мать его?
Кэйд переместился из дальнего угла комнаты и незаметно встал между Адамом и Каем.
Адам сделал ещё один шаг назад. Он не понимал, почему атмосфера наполнилась такой враждебностью, но не сомневался, что она была направлена на него.
Он просто застыл на месте. Не зная, что ему сказать или сделать, и как выйти из
