— Что такое?
— Помнишь, я тебе про шифры рассказывал? — Он обвел рукой шахматную доску. — Или ты думаешь, наша с тобой игра — просто так, для развлечения? Нет, Сергей, каждый ход здесь — знак, каждая фигура — символ…
Я ошарашенно смотрел на Михалыча, не зная, что и думать. Неужели он всё это время говорил серьёзно? Неужели наша партия — это какое-то послание?
Но что он хочет мне сказать? И как расшифровать это послание?
— Михалыч, я… я не понимаю, — пробормотал я, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова.
— Поймёшь, Сергей, поймёшь, — успокоил меня старик, и в глазах его мелькнул странный блеск. — Когда придёт время… А пока продолжим нашу игру.
Он сделал ход ладьёй, открывая мне дорогу к атаке.
Я попытался сосредоточиться на игре, но слова Михалыча не давали мне покоя. Каждое движение фигур казалось теперь полным скрытого смысла, каждый ход — частью какого-то сложного и непонятного мне плана.
Игра затянулась до глубокой ночи. Антон, не выдержав напряжения, давно уже дремал у костра, завернувшись в одеяло. А мы с Михалычем все сидели над доской, не в силах оторваться друг от друга.
Наконец, когда на доске осталось всего несколько фигур, Михалыч неожиданно предложил ничью.
— Хватит на сегодня, Сергей, — улыбнулся он, устало потирая виски. — Силы уже не те, чтобы до утра сражаться. Да и тебе, наверное, отдыхать пора.
Я кивнул, с облегчением откидываясь на спинку стула.
Михалыч был прав: я действительно устал. Но это была приятная усталость, усталость от напряжённой умственной работы, от попытки разгадать тайну, которая, я чувствовал, была где-то рядом…
Утро разбудило нас светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев. Антон первым продрал глаза и, сладко потянувшись, огляделся по сторонам.
— Ничего себе мы вчера засиделись, — пробормотал он, поднимаясь с импровизированной лежанки. — Солнце уже высоко!
Я тоже встал, разминая затёкшие мышцы. Голова была свежей, а воспоминания о вчерашнем вечере, о рассказе Михалыча и странной партии в шахматы, казались каким-то нереальным сном.
Михалыч уже хлопотал у крыльца, готовя завтрак.
— Доброе утро, сони! — приветствовал он нас, улыбаясь. — Проспали всю рыбалку!
Мы позавтракали на свежем воздухе, наслаждаясь тишиной и покоем, нарушаемыми лишь пением птиц. За завтраком решили, что пора возвращаться в город.
— Возвращайтесь ещё, Сергей, Антон, — на прощание сказал Михалыч, пожимая нам руки. — Здесь вам всегда рады.
— Обязательно вернёмся, Михалыч! — заверил его Антон, садясь за руль. — Нам здесь очень понравилось!
Я лишь кивнул, прощаясь со стариком. Но в этот момент, словно вспомнив что-то важное, Михалыч вынес мне небольшую, потрёпанную книжку в кожаном переплёте.
— Чуть не забыл, — проговорил он, протягивая мне книгу. — Это тебе. Думаю, тебе будет интересно.
Я взял книгу. На обложке не было никакого названия, лишь непонятные символы, напоминающие… шахматные фигуры.
— Что это? — удивлённо спросил я, разглядывая странную вязь.
— А ты открой, да посмотри, — хитро улыбнулся Михалыч.
Открыв книгу, я обнаружил на пожелтевших страницах схемы шахматных партий, перемежающиеся с таблицами, символами и непонятными записями.
— Это… это же книга о шахматных шифрах! — воскликнул я, чувствуя, как у меня начинает бешено колотиться сердце. — Откуда она у вас, Михалыч?
— Долго лежала, ждала своего часа, — уклончиво ответил старик. — Может, пригодится тебе.
Антон, до этого с нетерпением ожидавший моего возвращения в машину, недовольно пробурчал:
— Ну всё, началось! Опять эти ваши шахматные тайны! Поехали уже, а то до вечера здесь простоим!
Я хотел было возразить, но Михалыч, перехватив мой взгляд, еле заметно покачал головой. Я понял, что сейчас не время и не место для расспросов.
— Да, конечно, едем! — поспешно попрощался я с Михалычем и забрался в машину.
По дороге в город я листал книгу, подаренную Михалычем, и ловил на себе любопытные взгляды Антона. Наконец, не выдержав, он спросил:
— Что там у тебя за реликвия такая? Древние манускрипты по захвату мира?
— Почти, — усмехнулся я, показывая ему книгу. — Шахматные шифры.
Антон только фыркнул в ответ, но я видел, что книга его заинтересовала.
Всю дорогу до города мы больше не разговаривали. Каждый думал о своём. Антон, наверняка, прикидывал, сколько баллов можно выручить за продажу такой редкой книги. А я листал страницы, пытаясь постичь тайны шахматных шифров.
Возвращаясь в душный и шумный город-небоскреб, мы оба с Антоном ловили себя на мысли, что тянет нас обратно, к тишине и покою лесной усадьбы.
— Надо будет почаще выбираться на природу, — задумчиво произнёс Антон, лавируя между беспилотниками.
— Точно, — отозвался я. — Тем более, у нас теперь есть веский повод навестить Михалыча.
И я с улыбкой погладил кожаный переплёт книги, лежащей у меня на коленях.
Вернувшись в город, я никак не мог сосредоточиться. Мысли всё время возвращались к Михалычу, к его рассказам о прошлом, к загадочной книге о шахматных шифрах. И, конечно же, к той самой фразе, произнесённой Директором после нашей с ним партии в «ЭЗБ».
Я никак не мог отделаться от ощущения, что Директор действительно пытался мне что-то передать, зашифровав послание в ходах шахматной партии. «Но зачем? — мучил я себя вопросом. — Что такого важного он хотел мне сообщить?»
Я открыл на планшете приложение «ЭЗБ» и попытался найти в архиве какую-нибудь запись нашей с Директором игры. Но, к моему огромному разочарованию, все данные игры, сыгранной больше месяца назад, автоматически удалялись системой.
— Млять! — ругнулся я. — Неужели нет никакой возможности восстановить эти данные?
Я снова и снова просматривал настройки приложения, надеясь найти хоть какую-то лазейку, но всё было тщетно. Система была спроектирована таким образом, чтобы не хранить информацию дольше установленного срока.
Тогда я решил обратиться в службу поддержки «ЭЗБ». Конечно, я понимал, что шансы на успех невелики, но всё же решил попробовать.
Оператор службы поддержки, виртуальная девушка с неестественно милой улыбкой, терпеливо выслушала мой сумбурный рассказ о потерянной партии и важности её восстановления. Однако, выслушав меня, она лишь разложила свои виртуальные руки в примирительном жесте.
— К сожалению, Сергей, я ничем не могу вам помочь, — пропела она своим мелодичным голосом. — Восстановление игровых данных, удалённых более месяца назад, невозможно в соответствии с политикой конфиденциальности нашей компании.
Я попытался было возражать, ссылаясь на исключительность ситуации, но девушка была непреклонна. Она как будто читала заученный текст, совершенно не вникая в смысл моих слов.
Поняв, что разговор зашёл в тупик, я отключился и откинулся на спинку дивана.
«Что же делать? — думал я, безнадёжно разглядывая обложку книги о шахматных шифрах. — Неужели эта ниточка оборвалась?»
И тут меня осенило. Камилла!
Она работает в Пятом отделе. А он купил «ЭЗБ».
Я понимал, что просить Камиллу о помощи — не самая лучшая идея. Но других вариантов у меня просто не было.
Открыв мессенджер, я несколько минут смотрел на её фотографию в профиле. Тот же проницательный взгляд, ироничная улыбка, от которой у меня перехватывало дыхание.
Набрав полную грудь воздуха, я написал: «Привет, Камилла. Нужна твоя помощь. Ты сейчас сможешь поговорить?»
Ответ пришел не сразу. Несколько томительных минут я нервно барабанил пальцами по подлокотнику дивана, боясь даже дышать. Несколько раз чуть не написал ещё одно сообщение, но вовремя останавливался. Вдруг она проигнорирует? Или, ещё хуже, откажет наотрез?
Наконец, на экране высветилось: «Привет. Вижу, ты решился выйти из спячки. В чём дело?»
Я не стал тянуть кота за хвост и сразу рассказал ей всё: о странной фразе Директора, о своих подозрениях, о Михалыче и его книге о шахматных шифрах, о том, что запись той самой партии безвозвратно удалена.
