Крепко сжав пояс дорожного платья, она смело взглянула ему в глаза.
– Со мной никто и никогда не обращался столь грубо! И я не намерена никому это позволять.
Его лицо оставалось бесстрастным, а Люси вдруг сообразила, что леди Уэсткотт никак не отреагировала на происшедшее. Но это не охладило ее решимости. Если ей придется часто общаться с Айвэном Торнтоном, следует сразу расставить точки над «i».
Некоторое время они пристально смотрели друг на друга, и в какой-то момент Люси показалось, что граф едва сдерживает улыбку.
– Могу ли я поинтересоваться, с кем же я так грубо обошелся? – спросил он, вопросительно изогнув бровь.
Люси надеялась, что леди Уэсткотт представит ее, – в конце концов, этого требовал этикет. Но графиня молчала, и Люси пришлось представляться самой:
– Мисс Люси Драйсдейл, из Хьютон-Холла, Сомерсет.
– Мисс Люси Драйсдейл, – эхом отозвался граф, выделив слово «мисс». Глаза его вновь заблестели, но прежде, чем Люси успела обидеться, он вежливо поклонился. – Позвольте представиться и мне, мисс Драйсдейл. Айвэн Торнтон, среди прочего – граф Уэсткотт. – Он помолчал. – Вы говорили, что находитесь здесь с определенной целью…
Его темная бровь снова вопросительно поползла вверх, в глазах блестела теперь уже неприкрытая насмешка. Так он уже более не сожалеет о том, что оскорбил ее, проклятый цыган!
– Я здесь для того, чтобы подготовить леди Валери Стэнвич к выезду в свет. Она ведь ваша кузина, если не ошибаюсь? И уберечь ее от неподходящих партий…
– Вроде меня?
Он открыто, почти по-детски улыбнулся, и тут Люси вдруг с ужасом поняла, что ее ждет. Одна такая улыбка, обнажившая красивые, крепкие, белоснежные зубы, – и вся ее злость просто испарилась. Она потянулась к этой улыбке, как глупенькая, наивная девчонка, о чем и предупреждала ее графиня!
Сердце Люси бешено заколотилось, щеки зарделись. Беззвучно простонав, она отругала себя за детскую глупость и строго посмотрела на Айвэна.
– Если вы всегда себя так ведете, то да. Я бы сказала, что вы – неподходящая партия для любой молодой леди.
Он неожиданно расхохотался, хотя Люси была уверена, что не сказала ровным счетом ничего смешного. Она уже собиралась возмутиться, но тут наконец вмешалась леди Уэсткотт.
– Не вступайте с ним в полемику, мисс Драйсдейл. Вы все равно ни до чего не договоритесь. Вообще-то его любимое занятие – злить меня, но поскольку ему это не удается, то в один прекрасный день жертвой его можете стать вы. Советую просто не обращать на него внимания, – заключила она.
Люси следила за выражением лица графа, и от нее не ускользнуло его недовольство. Отвечая бабке, он, однако, смотрел на Люси.
– Вполне возможно, что моя бабушка права, мисс Драйсдейл. Ведь она знает меня лучше, чем кто-либо. А теперь, с вашего позволения, я удалюсь. Меня дожидается куча гостей, и, если я не вернусь, они все нагрянут сюда. А вам, я думаю, это не понравится.
Айвэн вышел – комната словно умерла. «Что за глупое сравнение?» – подумала Люси, но так и не смогла отделаться от этого ощущения.
Леди Уэсткотт медленно выдохнула, как будто все это время сдерживала дыхание. Люси тоже перевела дух и взглянула на пожилую даму, но та протестующе подняла руку.
– Ничего не говорите, дорогая. Я и так все понимаю. Он вовсе не такой, каким вы ожидали его увидеть, не правда ли?
Люси поморщилась:
– Пожалуй, да. Можно присесть?
– Ну конечно! Я позвоню, сейчас принесут напитки. Коньяк прекрасно успокаивает взбудораженные нервы. – Она испытующе взглянула на Люси. – Надеюсь, вы не отказываетесь от моего предложения, мисс Драйсдейл? Или мой внук так напугал вас, что вам уже хочется бежать назад, в деревню?
Даже если бы Люси и подумала об этом, то упоминание Сомерсета подействовало на нее отрезвляюще. До чего же умна эта старуха! Она все предусмотрела заранее.
– Нет, бежать я не собираюсь. Просто если бы вы предупредили меня о вашем противостоянии, мне было бы легче. – Люси помолчала, пытаясь подобрать подходящее слово. – И еще вы ничего не сказали о том, как он… действует на людей.
– Что он настолько привлекателен, вы хотите сказать? – Леди Уэсткотт искоса посмотрела на Люси. – Надеюсь, вы достаточно умны, чтобы не позволить ему очаровать себя?
– Ну что вы! – воскликнула Люси. – Но вот за вашу крестницу я поручиться не могу.
– Я, признаться, надеюсь на то, что она его не заинтересует. Что же касается его отношения ко мне, советую не обращать на это внимания. Для меня оно не имеет никакого значения. Никакого!
«Не верю», – подумала Люси, но ничего не сказала. Наблюдая их перепалку, она пришла к неожиданному для себя выводу: графиня мечтает о том, чтобы между нею и внуком установились добрые отношения. Она жаждет его любви! Однако Люси очень сомневалась в том, что когда-нибудь леди Уэсткотт ее добьется…
Как бы то ни было, ее собственная задача вполне понятна: попытаться выполнить волю графини и обеспечить удачное замужество леди Валери Стэнвич. Главное – держаться подальше от Айвэна Торнтона!
И все же, лежа в кровати в уютной спальне через холл от апартаментов графини, Люси никак не могла отогнать от себя непрошеные мысли. Стоило закрыть глаза – и перед нею снова возникал цыганский граф с иссиня-черными волосами, плавными волнами ниспадающими на воротник, и с вызывающей серьгой в ухе. Люси прекрасно понимала, какое магнетическое воздействие он оказывает на женщин. Достаточно вспомнить его глаза, его смуглые сильные руки, представить, что они прикасаются к тебе…
Люси стиснула зубы и сердито повернулась на бок. Больше она о нем думать не будет! Она просто не должна себе этого позволять. Ее задача – держать леди Валери подальше от Айвэна Торнтона.
И все же она не могла не думать о нем. Ей было интересно знать, что может испытывать женщина, если ее полюбит такой человек. Очевидно, страшные муки или неземное блаженство…
4
Незадолго до рассвета Люси разбудил перестук копыт по брусчатке и громкий смех. «Где это я?» – подумала она, просыпаясь.
А когда вспомнила, то сердце ее тут же оборвалось. Она была в Лондоне в Уэсткотт-хаузе, где заправляет всем известный цыганский граф!
Сердце ее вновь забилось, а Люси страшно рассердилась на себя. Ей нет никакого дела до Айвэна Торнтона, она приехала к леди Уэсткотт и не позволит ему больше тревожить ее покой!
Люси откинула мягкое, как шелк, покрывало и встала. За тяжелыми розовыми занавесками занимался рассвет. Первые лучи солнца разгоняли тьму и высвечивали крыши домов, украшенные разнообразными затейливыми трубами. Рассвет, однако, интересовал Люси меньше всего. Она не сводила глаз с экипажа у парадного. Четверка лошадей нетерпеливо перебирали ногами.
