Люси решительно повернулась к графу.
– Я поступила бы не по-христиански, если бы не пожелала всего наилучшего вам и леди Валери. Я молюсь о том, чтобы господь даровал ей хорошего мужа, а вам – хорошую жену.
Она смотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он поймет ее намек и навсегда оставит в покое Валери. Ведь Айвэн знает, что она явилась случайной свидетельницей его ночных похождений. Неужели он и теперь не смутится?
Но Айвэн только улыбнулся, сразу став олицетворением мужской красоты, и у Люси снова перехватило дыхание. «Да, – вынуждена была признать она, – такой кого угодно выведет из равновесия».
– А вы считаете себя истинной христианкой, мисс Драйсдейл? – с обескураживающим спокойствием спросил он.
– Ну да… конечно. Конечно, я христианка. А вы разве нет? – спросила она в надежде перевести разговор на другую тему.
Айвэн улыбался все так же соблазнительно.
– Во всяком случае, я не столь набожен, как вы, это уж точно. – Он слегка поклонился ей и обратился к Валери: – Если вы хотите совершенствоваться в танцах, мадемуазель, то лучше это делать с человеком, который знает мужскую партию досконально. Поверьте, я вовсе не хочу вас обидеть, мисс Драйсдейл.
Он галантно поклонился Валери, приглашая на танец. Люси возмущенно посмотрела на него, а затем на леди Уэсткотт в надежде, что та положит конец этому безобразию.
Но у графини, очевидно, были свои соображения. Люси поняла это по задумчивому выражению ее умных старческих глаз.
– Ты что-то сегодня в ударе, Айвэн. Таким веселым я тебя не припомню.
Он не стал вступать с ней в пререкания, понимая, что она его явно поддразнивает. Люси тоже понимала, что графиня специально пытается разозлить Айвэна. Леди Уэсткотт очень хорошо знала своего внука и была уверена, что это его только подхлестнет и он бросится ухаживать за Валери. Люси уже не сомневалась, что именно к этому леди Уэсткотт и стремилась с самого начала. Господи, до чего же у них запутанные отношения!
– Мне действительно весело, – ответил Айвэн графине. – Не понимаю, почему это вас так удивляет, бабушка. Я же дома, в кругу своей, хоть и немногочисленной, семьи…
В голосе Айвэна прозвучала горькая ирония, и Люси даже стало его жаль. Она поняла, что этот человек одинок. И хотя собственные родственники часто выводили ее из себя, она все-таки знала, что они любят ее и желают ей только добра. Айвэн же был лишен этого счастья…
И тем не менее это не оправдание для столь вызывающего поведения. Кто дал ему право нагонять ужас на молодую девушку? А Валери была явно в ужасе. Голубые глаза ее расширились, розовые щечки побледнели, а ноги словно приросли к полу. За все это время она не проронила ни слова.
– Ну, если уж вы больше не хотите играть, – продолжал Айвэн, обращаясь к бабке, – то, может быть, мисс Драйсдейл нам подыграет?
Он пристально посмотрел на нее, у Люси вдруг возникло странное ощущение, будто она уже не властна в самой себе, а подчиняется отныне чужой воле. Люси заморгала и даже потрясла головой, чтобы отогнать наваждение, но, только освободившись от его взгляда, обрела способность мыслить. И тут же в голове ее возник дьявольский план.
– Пожалуй, я сыграю, – согласилась она. – Вы танцуете галоп? – Она с вызовом посмотрела на графа. – Этого мы с Валери еще не учили.
– Конечно, танцую.
Итак, вызов был принят. Люси уселась за роскошный рояль красного дерева и пробежала пальцами по клавишам, пытаясь унять их дрожь. Она ощущала на себе взгляд леди Уэсткотт и каким-то шестым чувством понимала, что графиня ею довольна. Но если она надеется, что Люси будет способствовать развитию отношений между кузенами, то она сильно ошибается!
Люси знала, что о галопе Валери не имеет ни малейшего представления. К тому же она страшно нервничает. И потому Люси была уверена, что галоп станет для Айвэна настоящим фиаско.
– Ну что же, дитя мое, подай руку кузену, – сказала леди Уэсткотт, обращаясь к Валери – единственному человеку, не принимавшему участия в этой игре.
Поймав на себе умоляющий взгляд Валери, Люси на мгновение заколебалась. Бедная девушка походила сейчас на затравленного кролика, на которого с небес летят сразу два ястреба. Люси меньше всего хотела ее пугать, но необходимо было помешать леди Уэсткотт осуществить свой план.
Люси ударила по клавишам.
Уже с первых па стало ясно, что Валери темпа не выдержит. Айвэн был прекрасным танцором и делал все, чтобы помочь партнерше. И все же уже на втором такте девушка наступила ему на ногу, отпрянула, покраснела и едва не разрыдалась.
– Извините! – пробормотала она. – Извините…
Люси тут же встала.
– Не извиняйтесь, Валери. Это я во всем виновата.
– Нет-нет, это я. Я такая неуклюжая…
Люси чувствовала себя отвратительно, хотя и понимала, что все это делается ради блага самой Валери.
– Вы взяли слишком быстрый темп, – пожурила ее леди Уэсткотт. – Может быть, сыграете вальс?
– Не стоит!
Все повернулись к Валери. Впервые голос ее зазвучал решительно.
– Нет, я… Давайте я сыграю, а мисс Драйсдейл составит графу пару.
– Это ни к чему, – решительно запротестовала Люси.
– Прекрасная мысль! – заявил Айвэн, и Люси в ужасе посмотрела на него.
– Я совсем не расположена танцевать…
Но в глазах его уже блестел дьявольский огонек, и она с ужасом поняла, что отвертеться ей не удастся. А он еще подлил масла в огонь:
– Как наставница леди Валери, вы, без сомнения, обучаете ее правилам поведения в обществе. Надеюсь, вы сказали ей, что, отказав мужчине, который приглашает вас на танец, вы наносите ему оскорбление?
– Да, но… Но мы не на балу.
– Но вы ведь репетировали, не правда ли? Так что покажите леди Валери хороший пример, мисс Драйсдейл. – Он поклонился. – Я буду польщен, если вы окажете мне честь.
Люси нахмурилась. Зачем ему это? И почему она ведет себя как пугливая провинциалка? Она уже бывала в свете. Причем два сезона подряд. Она уже танцевала не с одним графом. А однажды даже с герцогом. Она танцевала с племянником короля, и он принес ей бокал пунша после танца. Почему же тогда она так испугалась этого графа?
«Потому что он играет не по правилам, – ответила она себе. – Потому что он совершенно не похож на остальных мужчин. Именно поэтому столько молодых девиц готовы распластаться у его ног. Есть в нем что-то дикое, необузданное, привлекающее юных девушек, как горящая свеча мотылька».
– Как вам будет угодно, – пробормотала Люси, сердясь больше на себя, нежели на него. Она пригладила юбки и, откинув голову, с вызовом посмотрела ему в глаза. – Что вы нам сыграете, леди Уэсткотт?
– Да что угодно, мисс Драйсдейл. Может быть, менуэт?
