Дедушка Стасик сказал, что, судя по описанию, скорее всего это была землянка лесника.
А маме было и не до этого. Она то и дело всплескивала руками, расспрашивала Витю подробно о месте находки, говорила дедушке о какой-то Райке из станционной столовой, а под конец побежала на шоссе звонить в милицию. «Допрыгалась, мошенница!»
Когда она вернулась, то застала удивительную картину: дедушка Стасик, бывший охотник, в одиночестве жевал сухофрукты, а на коленях у него лежала Дулька. Временами дедушка Стасик гладил собачью спину, и тогда Дулька чуть подкидывала свой восхитительный нос — кому, скажите, не приятно чувствовать уважение к себе, особенно со стороны бывшего противника!
Вечером Дуля получила царский ужин, как сказала мама, — суп с сарделькой и кусочек дедушкиного бифштекса с луком. Ей разрешили спать в большой комнате, где Витя и Света сделали для нее из старого половика уютное местечко.
5
Но утром произошли роковые события, которые, впрочем, можно было предвидеть заранее.
Все началось с того, что Светка не заперла за собой калитку, когда убегала на детский сеанс в кино. Мама, дедушка и Витя еще сидели в это время на террасе и пили кофе «Здоровье». Дулька расположилась у Витиных ног: сегодня она завтракала во вторую смену.
Калитка отворилась, и на территорию дачи несмело вступил старичок в серой холщовой куртке и старой выгоревшей соломенной шляпе. Темные мятые брюки старичка гармошкой свисали на парусиновые туфли.
Старичок издали поклонился, а потом направился к лесенке, ведущей на террасу — видимо, хотел спросить о чем-то. Взрослые терпеливо ждали, а Витя болтал рукой за спинкой стула и думал о предстоящей рыбалке и о том, что сегодня он возьмет с собой Дульку.
Но тут начались сюрпризы. Едва старичок показался у террасы, как он тут же увидел Дульку. А увидев ее, он вдруг хлопнул себя по бокам, как танцор из ансамбля Моисеева, и воскликнул:
— Пиф, а я-то тебя ищу третий день! А ты вот где, оказывается! Ах ты проказник!
Мама сказала:
— Простите, но кого это вы имеете в виду, если это, конечно, не секрет?
Старичок улыбнулся снисходительно:
— Я как раз имею в виду ту маленькую собачку, которая лежит на вашей террасе. Ее зовут Пиф, и она принадлежит нам, а сюда она забежала по ошибке…
Но маму не так-то легко провести, и она решила тут же это доказать.
— Гм, если эта собачка ваша, то почему она не интересуется вами и не отзывается на вашего «Пита» или как там еще?
— «Пифа», — поправил старичок и поморщился, как в зубном кресле. — Он еще очень молод и рассеян, но, я думаю, он вспомнит свою кличку, нужно только проявить терпение…
Витя сначала удивился, почему Дулька не лает, как обычно, при виде незнакомца, а потом сообразил, в чем дело, и на всякий случай взял ее на руки. А мама сказала, что терпения у них достаточно, но пусть гражданин не думает, что здесь живут простаки, которые будут дарить собаку неизвестно кому.
Старичок сказал, что он не «неизвестно кто», а почетный пенсионер и живет на соседней улице, и что он без своей собаки не уйдет, а если у нее приглушились рефлексы, то в этом меньше всего виноват он. А вообще на этой даче живут, кажется, не совсем порядочные люди…
Тут дедушка Стасик сказал было в ответ, что недолго и ружье достать и заодно проверить, хорошо ли оно смазано, но мама сразу же вмешалась: она придумала выход. Пусть Витя и почетный пенсионер, стоя в разных углах участка, будут по очереди звать собаку по-своему. К кому она пойдет — тот и есть хозяин.
Старичок побледнел, но согласился — он все-таки верил в силу рефлексов. Кроме того, он торопился и не стал больше спорить. Он пошел в один угол, около беседки, а Витя, по настоянию мамы, — в другой, рядом с мусорным баком.
Мама вынесла стул и поставила его перед террасой, а на стул посадила Дульку, которая поворачивала свой нос то туда, то сюда, ничего не понимая в этой сутолоке и нервничая.
Когда мама погладила ее, чтобы успокоить, и сказала: «Сиди, Дуленька, сиди», старичка всего передернуло, словно через него ток пропустили. А потом по маминому сигналу Витя сказал: «Ду-ля!» — на что из угла пенсионера донеслось: «Пи-иф!» И так они звали собачку по очереди, но без всякого успеха: Дулька, наклоняя голову, с интересом смотрела то на одного, то на другого, не двигаясь с места.
Стоило старичку повысить голос (он уже начал уставать), как Витя тоже напрягся, стараясь перекричать соперника… Скоро они уже перестали соблюдать правила и орали непрерывно, не обращая внимания друг на друга, несмотря на то, что мама на террасе в отчаянье заткнула уши.
— Дуль-дуль-дуль!.. — выстреливал от мусорного бака Витя.
— Пифуля! Пифик! — надрывался старичок в своем углу, привстав на цыпочки.
Особым чутьем Дулька догадывалась, что этот концерт имеет к ней какое-то отношение, но чем помочь людям, она не знала, различала лишь знакомые слова… От волнения она устроила небольшое озеро на стуле, но в пылу состязания это не заметили.
Конец всему положила тетя, неожиданно появившаяся на территории. Она была так высока и громадна, что протиснулась в калитку боком и как-то согнувшись. Головой она доставала до нижней ветки сосны. Она вошла и сначала обратилась к старичку: «До чего ты дошел, Гарик!» — а потом пошла к стулу перед террасой, как слепая, вытянув перед собой руки:
— Пифагор, что ты с нами сделал! Как тебе не стыдно, три дня где-то шляешься…
Она отстранила маму, которая рядом с ней казалась школьницей, взяла собаку на руки, и та, поводя глазами, вдруг лизнула ее в шею.
Тут уж все, даже мама, поняли, что это и есть настоящие хозяева Дульки-Пифагора. Все ужасно расстроились. У мамы заболела голова, и она пошла принимать пирамидон. Витя плюхнулся в гамак и решил ни на какую рыбалку не идти. А дедушка Стасик, когда старики с собакой скрылись за калиткой, собрал со стола весь компот в тарелку и запустил ею вслед ушедшим. Тарелка в кустах взорвалась, как граната, только осколки по листве чиркнули.
К счастью, этого никто не видел.
