Славик молчал. Да и не мог бы он никогда это объяснить. Он лишь хотел возразить, что в настоящей разведке и майками не машут, но передумал, решил уклониться от разговора.
А Лариска остается
1
На окраине большого города, на тихой улице под высокими вязами и тополями, безлюдно и безмолвно. Редко проедет машина. Только школа вся гудит — это ребята в ней кричат в коридорах, прыгают: перемена. Но снаружи тихо, тихо падает снег крупными хлопьями, идут редкие прохожие, все в белом, как в халатах врачи.
Саша гулять вышел. Рядом бабушка в скверике, катает Ленку, которая еще не может ни ходить, ни разговаривать по-человечески. И Радик около них на снегу сидит. Охраняет. Тявкнет от скуки разок-другой, оглянется на улицу — на кого бы залаять, да нет никого, пусто. Заскулит. Бабушка на скамеечке дремлет, а сама даже сквозь сон видит. То-олько Саша ногу подвинул к мостовой, а она тут как тут:
— Не ходи на ту сторону, кому говорят!
А она, та сторона, в двух шагах, ну, может, в трех. Всего-то! Бабушка, наверно, думает, что он никогда по ней не ходил. Если по той стороне дойти до угла, как раз будет Ларискин дом. А напротив, на другом углу — дом, в котором живет Никифоров. Этот Никифоров повыше Саши и голос у него сиплый и громкий, как у его отца, военного.
У Саши отец плавает в море на корабле, а у Лариски только мать, да и та поет. Наверни, нигде не работает…
Дворник дядя Володя пришел с лопатой, начал возле школы снег с тротуара сгребать. Взял Саша у него второй скребок, стал помогать, но скоро устал — очень тяжелый скребок на толстой ручке. А ручка раза в три выше Саши. Прислонил Саша скребок к школьной ограде, а дворник говорит:
— Конечно, не дело это — такому вооруженному человеку снег чистить. А если враги нападут? Прозевать можно.
Саша глаза вскинул — смеется дядя Володя или нет? Непохоже. Отошел подальше, попробовал саблю — вынимается как положено. Пистолет тоже на месте. Пояс потуже затянул.
Посмотрел вдоль улицы: ого, сколько много дяде Володе надо снега счистить! Деревянные дома в два этажа ровно, как по ниточке выстроились сбоку тротуара. Только школа кирпичная, стоит в глубине, а перед ней, за оградой, скверик. Сейчас в нем бабушка с Ленкой. А следующий за школой дом опять деревянный, двухэтажный, но уже давно совсем пустой. Из него все жильцы выехали. Говорят, уехали недалеко, через две улицы, в большой новый дом с лифтом. А этот ломать будут, только когда — неизвестно. И стоит он сейчас, зимой, с распахнутыми окнами и разбитыми стеклами, как после войны…
Хотели ребята из школы поиграть в нем, да не разрешили — отгоняли, отгоняли, а потом взяли и забили досками все двери — не войти. А около дома навалено труб, бревен разных — пойди поиграй.
По вечерам, в сумерках, когда Саша с бабушкой встречали маму и проходили мимо этого заброшенного дома, он старался на него не смотреть — жутковато было глядеть в его темные неживые окна, в безмолвную черноту веранд. Словно кто-то там притаился и вот-вот выпрыгнет оттуда. Ух, у Саши холодок по спине прогуливался, когда он мимо шел. Он в таких случаях всегда торопился и силой тащил маму за руку…
Ага, вот кто-то показался в конце улицы — такой маленький белый шарик катился торопливо по направлению к Саше. Вроде Никифорова или Игорька… Тогда до обеда еще поиграем, решил Саша. Но белый шарик оказался вблизи почтальоном, согнувшимся под толстой сумкой с газетами. Он пропыхтел мимо, как паровоз, и Саша снова один.
Вдруг что-то красное отделилось от земли и село на дерево. Саша осторожно, чтобы не спугнуть, подошел ближе. А это ворона играет с пакетом из-под молока. Она прижала пакет лапой к сучку и клювом принялась яростно долбить его.
Саша думает, что если сегодня придет один Никифоров без Игорька, то он, пожалуй, играть откажется. Неинтересно Саше без Игорька — этот Никифоров все время пытается сам командовать. Или сразу объявит, что он — командир красных, а двух командиров среди них быть не может, белым же он редко когда соглашается быть. Нет, с Лариской и Игорьком интереснее. Тогда Саша — командир, Лариска — его санитарка, а Игорек — белый, который потом переходит к красным. Без Лариски тоже игра не получается, не то.
Но сегодня она не придет. В гости с мамой поехали… Саша вспомнил, как год назад, когда у мамы был день рождения, и папа был дома, и к ним понаехало много родственников, этот самый Никифоров — он уже и тогда был настырный — скакал на одной ноге под окнами и орал как оглашенный: «Приехали гости глодать кости». Пробовал Саша уговорить его, но он не уговаривался, продолжал орать. И тогда пришел капитан Никифоров и забрал своего сынка, а дома ему устроил взбучку…
Саша знает: скучный день предстоит ему. Скоро бабушка позовет обедать. А после обеда спать надо целый час. А там скоро уже темно на улице, делать нечего. Да и людей полно, все с работы возвращаются — не поиграешь. Остается дома книжки читать, все читаные-перечитаные…
2
Проснулся Саша утром — и сразу к окну. На дворе что-то непонятное происходит. Ну, то, что Радик от лая надрывается — это не в счет, он и так часто без дела лает. Зато на улице старухи высыпали из домов, стоят кучками, руками машут и на что-то показывают. А на что — не видно, школа мешает. И потом какие-то звуки новые за окном слышны.
Тут надо поторапливаться, а то все прозеваешь.
Саша мигом умылся — провел мокрым пальцем по лбу. Увидел, что бабушка смотрит — потер ладонью кончик носа и тут же старательно растерся полотенцем. Поковыряв вилкой кашу и выпив кофе, он решил, что в валенках и шапке вполне успеет добежать до угла школы на разведку и посмотреть, что там. А по-настоящему оденется уже после, когда все узнает.
Он только распахнул дверь, как его окликнула бабушка:
— Тпру-ту-ту, куда это ты? А пальто?..
Пришлось вернуться. На пальто ушло драгоценных полторы минуты.
Как чужого встретила улица — сначала облаял перепуганный Радик, привязанный к крыльцу, а потом оглушили какие-то хлопки и урчанье. В воздухе пахло бензином, между деревьями плыл синеватый дымок.
Саша даже вспотел: уж не танки ли? Вот обидно, нет никого, не видят… Эх, и будет же что рассказывать!
Добежал до угла школы, вынырнул за ограду — вот тебе на!
Стоят большущие желто-красные машины на гусеницах, только не танки. Урчат, фыркают, постреливают в небо голубыми кольцами. Одна на трактор похожа, со щитом спереди — забыл Саша, как называется. А вторую он сразу узнал, игрушка у него такая есть — экскаватор с ковшом. Но зачем они тут, ведь здесь нет никакой стройки?
Понял Саша, зачем — дом ломать будут, из которого все выехали… Интересно!
Увидел Саша, что он тут не один вовсе, здесь и ребята из школы, что учатся во вторую смену, и с соседних улиц. Но самое обидное — Лариска тоже была здесь, а ведь они уговаривались, что Саша сам зайдет за ней — он нарочно хотел пораньше, пока Никифоров завтракает.
Лариска даже не смотрела на него, она ходила около старушек и слушала. Стал Саша тоже ходить вокруг и прислушиваться.
Переговариваются старушки бойко и зло:
— И чем он помешал? Стоял бы себе и стоял еще лет сто…
Понял Саша — не одобряют бабки происходящего. Чудные они, бабки. Ну, зачем он им, дом-то? Ребята из школы говорили, что на месте дома будет волейбольная площадка, а бабки, что ли, против волейбола? Да и ломают когда — всегда интересно! А бабки — чего они в этом понимают!..
Жаль только, что сегодня им с Лариской не удастся поиграть в Чапаева, а он как раз сегодня собирался ей сказать, чтобы она, когда его нет, не очень-то соглашалась играть с Никифоровым, чтобы не очень-то признавала его командиром… Жалостливая она, Лариска, вот и уступает кому не следует.
— Ты чего пришла-то? Ведь договаривались… — столкнулся он нос к носу с Лариской.
— А я… А ты… — растерялась было Лариска, но выправилась: — А я как услыхала — трещит, думала, ты сидишь, ничего не знаешь, хотела за тобой бежать…
— А чего ж не… бежала? — Саша прищурил глаза и голову к плечу наклонил. Час испытания пробил.
— А я… А я бежала. Да не успела. Давай лучше побежим с той стороны за дом, там все видно. А? Давай? — Она затрясла рукой, словно обожгла ее.
— Давай, — забыв про свой вопрос, согласился Саша и побежал за ней. Обогнув дом, они пристроились на холмике между школой и обреченным домом. С этой горки они обычно катались на санках. По дороге Лариска сказала Саше, что машину со щитом спереди все называют «бульдозером», а сначала ей послышалось «бульдогом»…
Когда они уселись на какой-то ящик, бульдозер вдруг зарычал, словно он их только и ждал, и тут же раздался крик:
