опасности, он способен убить мозг противника ментальной атакой. Они очень сильные эмпаты.
— Убить мозг ⁈- растерялся Степан.
— Да, выжечь его очень сильной направленной волной определённых эмоций. Точнее, нужно смотреть в бестиарии.
— Нам и этого хватит, — вздохнул Степан, продолжая поглаживать зверька.
В ответ на ласку, из под ладони послышалось радостное курлыканье.
* * *
Их пробный выезд, а особенно добыча, заставил девушек отнестись к обучению более серьёзно. Пушистый зверёк привёл всех обитателей базы в тихое умиление. Пушистик с удовольствием трескал фрукты, конфеты, печенье, и вообще всё, что содержало большое количество сахара. Сначала, Степан забеспокоился за его здоровье, но местный врач, специалист по иным формам жизни, он же ветеринар и повелитель зверинца, только рукой махнул:
— Не переживай. Эта мелкая сволочь способна жрать сладкое мешками и будет прекрасно себя чувствовать. Его метаболизм может титановые гайки перерабатывать, если их сахаром обсыпать.
— Странная тяга к сладкому для животного, — с сомнением протянул Степан. — Ему это не вредно?
— Ничего странного. Очень высокая мозговая активность требует серьёзной подпитки. А у него она выше человеческой, в четыре раза, и это только приблизительно.
— Только не говорите, что он умнее среднего человека.
— Не скажу. Но при ментальной активности, его мозг излучает волны такой силы, что человеку и не снилось. Лет сорок назад одного такого удалось изучить. Правда, потеряли целую бригаду медиков, но это уже издержки.
— В каком смысле, потеряли? — насторожился Степан, опасливо покосившись на малыша.
— В прямом. Если ему что-то не нравится, он доведёт обидчика до нервного срыва за пару минут. Данные после его изучения были использованы для создания машины, по воздействию на человека, но оказалось, что генератор способный испускать волну такой мощности можно возить только в железнодорожном вагоне. А теперь сравни этот пуховичок, и товарный вагон. Про количество энергопотребления я даже не вспоминаю.
— Короче говоря, вы так ни хрена и не поняли, — усмехнулся Степан.
— Поняли мы многое. Но вот механизм, запускающий в нём процессы такой мощности, так и остались загадкой. Несопоставимые вещи. Его головёнка, меньше детского кулака, а мощность волны, как от генератора атомной станции.
— Выходит, он всё-таки опасен, — грустно уточнил Степан.
— Если только сделаешь ему очень больно, или сильно обидишь. А самое интересное, что он абсолютно точно определяет, причинили ему боль намерено, или специально.
— Шутишь ⁈- от удивления Степан перешёл на «ты».
— И не собирался. Говорю же тебе, бригаду медиков, пытавшихся его изучить, похоронили в полном составе. А находившиеся в той же лаборатории бойцы охраны, даже не чихнули. Они-то в экспериментах не участвовали. И вообще к зверьку не прикасались. Просто стояли у стенки и присматривали за медиками. Он обладает феноменальной памятью, способен очень привязаться к человеку, и всегда будет держаться рядом с тобой. И не завидую я тому, кто попытается причинить тебе зло.
— А если это будет какая-то сущность?
— Эмпатов, способных сравниться с этим малышом по силе, можно по пальцам одной руки пересчитать. Скажу откровенно, не знаю, радоваться за тебя, или беспокоиться, — неожиданно закончил врач.
— Не понял.
— А что тут непонятного? Ты теперь никогда не останешься один. Рядом с тобой всегда будет присутствовать это чучело. Даже если ты запрёшь его в другой комнате, он будет точно знать, где ты, что делаешь, и насколько тебе это нравится. Он зафиксировал волну излучения твоего мозга, теперь никогда не слезет с неё. Кстати, если тебя убьют, он тоже погибнет. Вот такая вот, лебединая верность.
— Да уж, влип, — усмехнулся Степан, поглаживая зверька.
— Но есть и положительная сторона такой связи, — вдруг улыбнулся врач. — Он обязательно тебя предупредит, если кто-то задумает причинить тебе зло. Отрицательные эмоции он ощущает ещё лучше, чем положительные, и сходу транслирует их тебе. А уж если заверещал, туши свет, сливай воду, и ховайся дальше, чем видишь. Его крик означает начало атаки.
— Интересно. Это откуда же вы столько о них знаете?
— Девять лет изучали, пока скрам и его приятель, один из бойцов, тут жили.
— А потом?
— Я же сказал, хозяин бойцом был. Вот на одном из выходов… В общем, парня не стало, а через два часа и скрама. Так вместе и похоронили.
После того разговора, Степана без зверька больше никто не видел. Скрам с удовольствием принимал внимание от других людей, позволял себя гладить и угощать разными вкусностями, но стоило кому-то постороннему сделать попытку взять его на руки, как тут же зарабатывал сильнейший приступ головной боли. Медицинский и научный отделы нарезали вокруг этой парочки круги не хуже акул, но выразительное поглаживание рукояти пистолета и мрачный взгляд Степана быстро остужали их пыл.
Вскоре, интенсивность обучения начала снижаться, но девушек на выезды не брали. Полковник объяснил такую дискриминацию просто и понятно:
— Когда будете готовы, пинками погоню. А пока, тренируйтесь.
К большому огорчению Дарьи, нанести смертельный удар живому существу, даже смертельно опасному, для неё оказалось очень сложно. Сломать этот психологический блок не могли ни психологи базы, ни уговоры друзей. Всё резко изменилось в очередной прорыв. Группа условно разумных существ каким-то образом пролезла в наш слой реальности и, сходу принялась хулиганить, оказавшись на территории небольшого фермерского хозяйства.
Из ста голов молочного стада коров, после их прогулки в живых осталось только четыре бурёнки, а две группы быстрого реагирования на два месяца переселились в госпиталь базы. Группа оказалась большой, и успела адаптироваться к новым условиям. Очередная нехватка личного состава вынудила дракона отправить едва подготовленную группу в патрулирование. Как всегда бывает в подобных случаях, первые же сутки принесли новоявленным бойцам очередные приключения.
Прорыв новой группы вампиров заставил их четвёрку разом вспомнить всё, чему так старательно обучали на курсах. Егор, наплевав на все просьбы научного отдела по возможности притащить хоть одну особь для изучения, всаживал в вампиров пулю за пулей, яростно рыча и скалясь не хуже самих кровопийц. Степан, заразившись его злостью, лихо встречал нападавших огненными шариками, разбрасывая их, словно сеятель с известной картины. Настя страховала его, а Даша, тихо всхлипывая, судорожно сжимала кулачки, пытаясь удержать над бойцами щит от ментального воздействия.
Сидевший на плече у Степана скрам, проявил себя выше всяких похвал. Дважды Даша от напряжения упускала плетение, и вампирам почти удавалось обездвижить бойцов, но маленький эмпат легко подхватывал щит и, атакующих отбрасывало назад мощной волной ментального защиты. Егор, моментально сообразив, кто им помогает, прикрыл собой Степана и, ловко меняя обойму, скомандовал:
— Стёпа, пересади его за пазуху и попытайся объяснить, чтобы он поддерживал щит постоянно.
— Издеваешься? — возмутился парень срывающимся от волнения
