ты это знаешь, я буду всё отрицать. Я ему обещала, что завяжу.
— Буду молчать, как рыба! — поклявшись и тут же косо глянув на кошек-домовушек, улыбнулась, когда Марфа Васильна с умным видом покивала, а Алевтина подмигнула. — Отлично, начнем.
— Начнем.
Начали мы бодренько и с энтузиазмом, как впрочем и продолжили. Ни она, ни я не сомневались, что использовать эти знания мы будем лишь для самообороны, а не для того чтобы потешить самолюбие, да причинить вред окружающим.
Хотя нет, вред мы им причиним, но не превентивный, а лишь в целях самозащиты и то, если не останется иного выхода. Я вообще не сторонник силовых мер, но иногда без них никак, спасибо отчетам Эйнара, наслушалась.
— Нет, погоди, не так... — перебив меня, когда я снова начала нести отсебятину, а не то, что говорила всего минуту назад Мила, ведьмочка недовольно сморщила носик. — Ну почему просто не сказать так, как я?
— Не знаю... — хмуро прокрутив в голове фразу простейшего проклятия на почесуху, и сама задумалась над тем, чем именно она мне так не нравится, что я заменяю во фразе пару слов. О том, что это проклятие сбудется здесь и сейчас, никто из нас не переживал — для активации был необходим определенный эмоциональный настрой и вложение толики силы, так что без него это была всего лишь фраза. — Мне кажется так, как говорю я — лучше. А вообще есть смысл повторять слово в слово? Не важнее ли настрой? Ведь насколько я поняла, тут главное пожелать от души, а уже как, дело десятое.
— Да не скажи. Пожелать-то можно, но слова не меньше настроя важны. Тут каждая буква, каждый звук свою лепту несет. То, как ты рот открываешь и на каком слове ударение делаешь, тоже важно. В общем, тебя бы на первый курс в МагАкадемию, где теорию разбирают, там бы тебе всё по полочкам разложили, отчего, да почему.
— А ты?
— А я высшего образования так и не получила. Меня за саботажи с первого семестра выперли. — хихикнув, когда я удивилась всерьез, потому что знаний у Милы было намного больше, чем на первый курс, ведьмочка беспечно пожала плечами. — Меня папуля учил, и поверь, я не жалею. Не люблю теорию, я больше по практике.
— Да уж, я бы тоже попрактиковалась... — задумчиво глянув в окно и обнаружив за ним довольно длинные вечерние тени, я прислушалась к своему организму и кивнула. — Есть хочешь?
— Не откажусь.
— Окей, тогда я на промысел. Тебе чего?
— Всего и побольше, я больная, мне надо.
— Не вопрос!
Достаточно смутно представляя, где именно в боярском терме может находиться кухня, предпочла довериться интуиции и пошла на звуки и запахи и не прогадала. Вот только стоило мне зайти на огромную кухню, где управлялись сразу три поварихи (на кой???), как разговоры тут же стихли и на меня уставились три пары разной степени удивленности глаз. Точнее не на меня, а на мои уши.
Блин!
— Здравствуйте.
Подождав пару секунд, поняла, что тут всё плохо и придется слегка проявить инициативу.
— Мы гости боярыни Марины. Кушать хотим. У вас есть чем разжиться? Мне бы с собой на троих. Просто у Милы нога сломана, она сама не может ходить...
— Тьфу ты господи, да конечно же! — первой отмерла женщина постарше и покрупнее, в эту минуту замешивающая тесто и тут же громко скомандовала двум другим: — Танюшка, Марфушка, а ну соберите нашим гостьям ужина! Вашество, вам чегось лучше? Курочки, али телятинки? Котлеток, али отбивных?
— Э... — серьезно озадачившись подобным ассортиментом, удивленно уточнила: — А что, всё есть?
— А то ж!
— Тогда давайте... всего. Но по чуть-чуть. И сладкого. Можно?
— Да конечно же можно!
Моментально набрав два огромных разноса еды, мне не доверили ни один и тут же достаточно споро лично отнесли нам всё это великолепие, заверив, что если мы захотим ещё, то стоит только намекнуть и они тут же принесут ещё.
Мда... да мы и это-то вряд ли осилим! Да тут на роту мужиков!
Впрочем сильно я не возмущалась, лишь удивлялась и то, четко до того момента, как с разведки вернулся голодный Фёдор и с удовольствием помог нам избавиться от всего лишнего, причем начав с десерта.
— Рассказывай. — уже спустя минут сорок, когда мы, объетые, откинулись кверху пузиками, я махнула нетерпеливо ёрзающему нечистику рукой.
— Значицца слушайте!
А послушать было чего. Во-первых, Вик. Этот черный кошак, как оказалось, тоже отхватил существенных люлей от Дэна, но всё равно обернулся и теперь лежал с рваной раной на бедре на втором этаже совсем недалеко от нас. Лежал и строил планы мести, причем лично мне. Причем эти самые планы были не просто абы какими и чисто теоретическими, а вполне существенными и отчетливыми. Мужчина всерьез решил, что женится, причем ещё и до того, как приедет старший брат, который может помешать его планам и уж тем более до того, как приедут наши сотрудники и вынесут окончательный вердикт по наказанию.
— Слушай, он больной?
— Он боярин. Для него каторга страшнее свадьбы.
— А ничего, что я его и женатого на каторгу отправлю? За мной не заржавеет.
— Ну... понимаете. Тут дело такое...
— Какое?
— Если супруга беременна, то на каторгу мужа обычно не ссылают...
— Э... А... Кха-а-а...
Сначала я хватанула лишнего воздуха. Потом я потеряла дар речи. Потом закашлялась, посинела, побелела...
Затем спустя минуту прокашлялась, пришла в себя и высказалась.
— Урою, гаденыша! Лично!
Кстати высказалась я не так, а немного экспрессивнее, да затейливее. Аж Мила покраснела.
Нет, ну вообще офонарели! А ничего, что я против?
Но и это был не конец.
Во-вторых, неслабую такую подставу нам готовил... кто бы вы думали? Пра-а-авильно! Марина! Сия боярыня, всерьез обеспокоившаяся дальнейшей судьбой родственника уже второй час варила приворотное, которое подействует даже несмотря на то, что на мне надет венец, который по идее спасает от всего такого, противоестественного. Хотя от приворотного моей бывшей соседки, желавшей завладеть моим участком в прошлый раз он не помог и теперь мой шеф и по совместительству двоюродный брат Марины благодаря именно ей не мужчина, а немного женщина. Так, снова не о том думаю.
— Федь... и как нам быть?
Всерьез расстроившись от этого известия, потому
