— Ник отворачивается в другую сторону. — Факт в том, что мы там все вместе. Значит, знакомы много лет.
«Интересно, он пытается убедить в этом остальных?»
Привычное безразличие на его лице сменяется неловкостью или опасением, а может, и тем, и другим, и становится интересно, что именно он вспомнил. Можно назвать это паранойей, но я уверена, у Ника есть секрет, с которым он не готов расстаться. И я намерена выяснить, что это за тайна.
— Чувак, а ты видел, что Ви здесь выше тебя? — ухмыляется Артур, проворачивая карточку. Я тоже заметила этот забавный факт. Виола на фото выглядит гордой, что на несколько дюймов опережает парней. Всех, кроме Шона, разумеется.
— Как и тебя, впрочем, — парирует Ник. — Думаю, надо избавиться от машины и найти новую. А потом на время залечь на дно. Среди твоих вещей было что-то ещё важное? — обращается он ко мне.
— Больше ничего. — Я пожимаю плечами.
Не зная, как еще помочь в расследовании обстоятельств побега, принимаюсь нервно крутить кольцо. Оно мне немного велико, так что легко делает оборот, стоит едва подтолкнуть.
Ник продолжает:
— А ещё не помешают патроны. Надо бы сориентироваться, где раздобыть.
— Сколько у нас денег? — спрашивает Шон, прислонившись к комоду и засунув руки в карманы.
Арт начинает попеременно заглядывать во все ящики стоящей рядом с кроватью тумбочки, словно планируя там что-то найти.
— Несколько сотен и карточки.
— Карточки отпадают сразу, — отрезает Ник.
— А у меня ничего, только серьги и кольцо. Если что, можно сдать. — Я снимаю его и зажимаю между пальцами, поднимая к свету. И тут замечаю, что на внутренней стороне выгравирована надпись.
«…влюбиться[2] 0929 Хэлд»
От неожиданности я замираю.
— Шон, дай свое кольцо, быстро! — Соскакиваю с кровати и подбегаю к парню. — Вдруг на нем тоже что-то написано.
Он достает из кармана руку и пытается снять золотой обруч, но тот застревает, проходя через сустав. С некоторым усилием кольцо все же слезает с пальца, и я, разворачивая его к свету, читаю вслух:
«Мы все падаем…»[3]
Что это значит? Бессмыслица какая-то.
— Мы все влюбляемся! — восклицает Арт, хлопнув ладонью о колено, и в ответ на наши удивленные взгляды, поясняет: — Если соединить две фразы вместе, то получится «Мы все влюбляемся[4]». Что ж, миленькая надпись для обручальных колец.
— Это не обручальные кольца, — произносим мы с Шоном одновременно.
— У нас разные фамилии, — добавляет он, хотя, по сути, кому из парней до этого есть дело?
— Двадцать девятое сентября? — нервно постукивая костяшками пальцев по тумбе, интересуется Арт. — Дата помолвки? Знакомства?
— Не знаю, — разочаровано качаю я головой и плюхаюсь обратно на кровать, зажав кольца в кулаке. Либо все, что нас окружает —подсказки в какой-то неведомой игре, правил которой я не знаю, либо я просто медленно теряю рассудок.
— Это день моего рождения, — поясняет Артур. — Может, вы познакомились у меня на вечеринке?
Шон же в этот момент напряженно ходит из одного угла в другой. Его брови нахмурены, а рот превратился в тонкую линию. Кажется, что этот разговор начинает его напрягать.
— Ладно, не будем терять время, — произносит он. — Сначала разберёмся с машиной, дальше посмотрим по обстоятельствам! Идём!
Ник, перекидывая куртку через руку, поднимается следом.
— Куда мы? — спрашиваю я.
— Ты остаешься с Артуром, — отвечает Шон громко и четко.
— Но может, я смогу быть полезной?
— Для тебя так будет безопаснее, — он смотрит прямо на меня, и по взгляду ясно, что этот вопрос больше не обсуждается.
А потом, закрыв дверь, они исчезают.
***
Камбрию захлестывают непрекращающиеся дожди. Иногда со снегом, мелким и колким, словно крошечные ледяные ножи падают с небес; временами проливные, норовящие затопить каменные улицы, на которых отсутствуют канализационные сливы.
Западная часть Великобритании всегда отличалась повышенным количеством осадков, но в эти дни будто десятикратная норма, отмеренная чьей-то щедрой рукой, изливается на головы местных жителей, превращая тротуары в реки, и разглядеть просвет в тёмной завесе туч — сродни подарку на Рождество.
Вот только вижу я всё это по маленькому старому телевизору, потому что Шон строго настрого запретил покидать номер. Два дня подряд они с Ником уходят ранним утром и возвращаются за полночь. Я не знаю, чем именно они занимаются, мы же с Артом предоставлены сами себе.
Общаться с ним — как играть в пинг-понг. С одним только отличием — сколько бы фраз ты в него не бросал, обратно вернется в три раза больше. Со словарным запасом у парня большие проблемы, но это не мешает ему говорить почти без умолку. Громко, эмоционально, сбивчиво перескакивая с одной темы на другую, иногда даже подпрыгивая от восторга. И на удивление, спустя пару часов, улыбаясь от уха до уха, ты ловишь себя на мысли, что не можешь от разговора оторваться.
Похожий на сказочного эльфа, с небесно-голубыми, по-детски распахнутыми глазами и пепельными волосами, которым многие девчонки позавидовали бы, он не пытается строить из себя «крутого парня», не старается перетянуть одеяло в свою сторону, как это постоянно делают Шон и Ник. И эта легкость мне нравится.
В первый день Арт выпросил у хозяев гостиницы все настольные игры, которые смог унести, и за двое суток я пятнадцать раз обыграла его в шашки, трижды в шахматы и девять Монополию. В Скрэббл он играть отказался сразу, несмотря на то, что я очень настаивала. Видимо, побоялся, что его разгромный счет станет еще более разгромным. Но зато в Дженге ему не было равных. И если бы не случайно захлопнувшаяся дверь ванной, мы бы так и не узнали, насколько Артур талантлив во всем, что касается ловкости рук.
С гордостью, присущей каждому парню, умеющему делать что-то лучше остальных, он ловко вскрыл замочную скважину разогнутой скрепкой, но когда, припомнив угнанный автомобиль, я спросила, где он этого нахватался, внезапно потупил взгляд и пожал плечами. Вопрос был риторическим, просто мысли вслух, но я заметила, он его задел. Поэтому с великим рвением попросила научить и меня. К концу второго дня в наших номерах не осталось такого замка, с которым мы не смогли бы справиться.
— Арти, ну пожалуйста, — взмолилась я, в очередной раз пытаясь уговорить его выпустить нас из номера. Еще сутки взаперти, и можно
