Только этого не хватает. Голова кружится, от запахов тошнит, но ни насморка, ни кашля нет, что кажется совсем странным.
— Ты в порядке? — спрашивает Арт. Хотя по виду сам далеко не здоров.
— Кажется, меня вот-вот вырвет.
— Может, у тебя токсикоз? — осторожно интересуется он, наблюдая, как я судорожно обмахиваю лицо подобранным в магазине журналом. Шон поворачивается с переднего сиденья. В глазах его плещется ужас.
— Нет, точно не токсикоз, — отвечаю уверенно, даже не зная, кого больше успокаиваю — себя или своего парня. — Наверное, что-то не то съела, — поворачиваю я голову, но от одного лишь взгляда на позеленевшего Арта становится еще хуже.
— Не стоило покупать те жареные крылышки, я сразу понял, что-то с ним не так, — стонет Артур, когда машина, набирая скорость, оказывается в стройном потоке автобана.
Шон открывает окно, жадно вдыхая холодный воздух. Кажется, ему становится так же плохо, как и нам. Ник же с совершенно невозмутимым видом бросает взгляд через плечо и тут же возвращается обратно к дороге.
— Почему опять ты один чувствуешь себя нормально? — начинаю стонать я, изнемогая от несправедливости, ведь Ник ел то же самое, что и все мы. Возможно, я параноик, но никак не могу отделаться от ощущения, что это неспроста. — Шон, — цепляюсь я за локоть парня. — Он нас отравил! Надо что-то срочно принять, чтобы замедлить распространение яда!
Ник на месте водителя едва сдерживается от смеха.
— Ты серьезно? По-твоему, я так непроходимо туп, чтобы отравить всех и сесть в ту же машину? Ты меня в очередной раз удивила, Ви!
— Прекратите! — раздражается Шон, явно устав от постоянных препирательств, но Ник его игнорирует:
— Просто мой организм не настолько изнежен, как твой, принцесса, а желудок, уверен, способен переварить даже железные крючья.
— Видимо, поэтому ты решил нацепить пару себе на лицо?
Он перестраивается, и не сбавляя скорость, резко входит в поворот, отчего мое сознание начинает терять равновесие с еще большей силой, а к горлу подступает комок, просящийся наружу.
— Прекрати! Ты можешь вести машину аккуратнее?
Мне так душно и плохо, что хочется уткнуться головой в чье-нибудь плечо и хорошенько разрыдаться.
— Я не расслышал извинений.
— Да пошел ты!
— Останови, — тихо просит Шон, и когда Ник прижимается к обочине, быстро выскакивает за дверь, согнувшись пополам.
— Мне тоже надо подышать! — Я открываю дверь и глубоко через нос вдыхаю аромат поля, мимо которого мы держим путь. Снег, внезапно начавшийся после обеда, крупными хлопьями опускается на лицо, застревая в ресницах и превращаясь в холодные капли на коже, приносит хоть какое-то облегчение.
Артур разваливается на заднем сидении подобно медузе, раскинувшей щупальца в разные стороны.
— Чувак, надеюсь, Ви ошибается, — говорит он. Ник, громко цокнув, отворачивается.
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, делаю глубокий вдох и заставляю себя промолчать. Пока промолчать. Откинув ногу Арта, занимаю свое место. Шон возвращается изрядно потрепанный и бледный и, опустив стекло, кладет лицо на локоть.
Остаток пути похож на мутный туман из злости и тошноты, которые я одновременно испытываю. В опущенные окна дико врывается ветер, хоть на каплю успокаивая пульсирующую боль в висках и головокружение. Мы все дальше удаляемся от города — высокие дома сначала сменяются одноэтажными уютным райончиками, а потом и вовсе полями. Чем дальше мы движемся на юг, тем скучнее становится вид за окном. Когда мы наконец добираемся до места назначения, снег переходит в буран.
Дом встречает нас занесенными дорожками, темными занавешенными окнами и увядшими цветами в горшках перед дверью. Он словно спит под белым одеялом, оставленный хозяевами зимовать в одиночестве.
Я делаю шаг вперед, но Шон хватает за локоть, указывая на чёрный вход. «Не оставлять следов на снегу! Точно!»
Он распахивает дверь, и я шагаю внутрь, изучая дом, не по собственной воле согласившийся приютить нас на время. Просторная гостиная, совмещенная с кухней, вполне способна вместить всех за одним столом. В центре комнаты камин, но сейчас он не затоплен и вряд ли будет, чтобы не привлекать внимание.
Арт присвистывает:
— Вот это хоромы.
— Не мешало бы включить отопление, — поеживаюсь я, проводя ладонями по предплечьям и рассматривая стены с висящими на них трофеями. Слой пыли на мебели наталкивает на мысль, что домик используется только летом.
В голове, наконец, проясняется, и даже дышать и жить становится легче. Ребята тоже оклемались, а может, просто держатся лучше, чем я.
Ник остается парковать машину, Шон сразу же удаляется в подвал, чтобы разобраться с тем, как в доме устроено отопление, а нам с Арти велено перетащить вещи и покупки внутрь. Заполнив полки крупами и консервными банками, разложив портящиеся продукты в холодильник, я поднимаюсь наверх, попеременно заглядывая во все комнаты, пока не останавливаю выбор на самой дальней. Внутри холодно и пахнет сыростью, но это лучше, чем ночевать на улице или в дешевом отеле. Краска на дверях по краям облезла, а обои в мелкий цветочек были наклеены, по-видимому, много лет назад, так как стыки начали расходиться.
— Вы видели, тут целый мешок картошки, — доносится снизу радостный возглас Арта. — Иди сюда! — и я спускаюсь обратно.
В кухне уютно, хоть и пусто. На полу плитка цвета сурьмы, кое-где уже растрескавшаяся от времени; деревянные шкафы раскрашены терракотовыми узорами, похожими на кельтский орнамент. На полках рядами стоят пустые банки. В углу аккуратной башней бумажные коробки, оставшиеся от хозяев. Возможно, их забыли, когда уезжали. Если включить воображение, можно представить, что мы недавно въехали и просто не успели разложить вещи.
Артур выныривает из кладовки с полной чашкой картофеля в руках. Ставит на стол и достает из ящика ножи. Ник входит в комнату, стягивая шапку и отряхивая от снега.
— Присоединяйся, — Артур толкает ногой в его сторону табурет.
— Если мы сможем поскорей поесть, то даже с удовольствием.
Ник потирает ладони друг о друга, выдыхая на них тёплый воздух, бросает куртку на свободный стул и садится рядом с другом. Парни хватают по картофелине. Артур чистит широкими короткими стружками, Ник снимает кожуру по кругу, закручивая ее в спираль, словно каждый раз соревнуясь сам с собой, насколько длинной она может получиться.
— Тебе необходимо особое приглашение? — подбросив вверх и поймав за лезвие нож, протягивает его мне.
Я медленно опускаюсь на
