заходить дальше поцелуя перед сном — катастрофически рано.
— Думаю, пригодится, — говорю я, доставая с полки нарезанный для тостов хлеб. Ответом по-прежнему служит молчание. Окончательно смирившись со своей участью, Ник берет из моих рук упаковку и кидает её в корзину.
Оказалось, что троим взрослым парням нужно не просто много еды, а катастрофически много еды. Мы опустошили запасы кладовой хозяев (Шон заверил, что, уезжая, обязательно все вернем), уничтожили почти всё, купленное в прошлый раз, опытным путем установив, что готовить я умею не лучше, чем чистить картофель. И только когда Арт основательно взялся за дело, обнаружили, что забыли купить такие важные мелочи, как, например, соль, так что новый список он составлял лично.
Закидывая в тележку продукты, я впервые за много дней ловлю себя на мысли, что все происходящее кажется… нормальным. Удивительно, как быстро человек ко всему приспосабливается. Еще недавно я считала, что мое положение хуже некуда, сегодня же, как обыкновенная девушка, хожу по магазину и даже улыбаюсь. Иногда.
Прожив пару дней бок о бок с парнями, я обратила внимание на несколько забавных особенностей их поведения. Во-первых, синхронность. Каждый из них работает, как часть единого механизма, не допускающего малейших огрехов или необдуманных шагов. Словно идеально подходящие друг к другу шестеренки. Всё, за что не берутся, делают практически с хирургической точностью. И во главе, конечно же, стоит Шон.
Запустить неработающий прибор, починить или усовершенствовать оружие? Легко. Теперь мне ясно, почему при первом знакомстве его руки пахли машинным маслом. Если с техникой Шон «на ты», то она явно обращается к нему «сэр», кланяясь низко в ноги. Забавно, как при внешней привлекательности, часто принимаемой за ветреность, он оказался человеком совсем не легкомысленного склада ума. И подобрать к нему ключик, сложнее, чем изначально казалось.
— Каждый справляется со стрессом по-своему, — недавно сказал мне Арт. — Кто-то разбивает кулаки в кровь, кто-то напивается, а кто-то… — он посмотрел на Шона, в третий раз за вечер чистящего свой пистолет и в ряд разложившего одну за одной детали механизма, — складывает пасьянс из кусков Глока.
— А что делаешь ты? — спросила я. Арт улыбнулся своей легендарной улыбкой и ответил: — Прикалываюсь. Ну или ем. — И поставил передо мной тарелку с ароматными тостами, политыми повидлом. Что-что, а готовит он отменно!
Хотя у Кавано немало и других талантов. Проникнуть внутрь здания, раздобыть денег, вскрыть машину или дверной замок? Проще простого. Артур может справиться с этим, не успев дочитать и до пятидесяти.
Ну и напоследок Ник…
Его единственный талант — действовать всем на нервы. По крайней мере, ни в чем другом выдающемся он замечен не был.
«До чего же нескладный тип, — подумала я, впервые налетев на него в поезде. — Тощий, высокий, да еще и словно собранный из одних углов». Но признаться, разглядев внимательно, поняла, что несколько преувеличила его внешние недостатки. Просто на фоне крепкой, широкой фигуры Шона, Ник казался чересчур худым. Хотя был не менее мускулистым и подтянутым, просто стройным, как английская борзая. Временами в нем сквозила даже легкая аристократическая утонченность, совсем не свойственная жителям Альбиона. Впрочем, Ник даже ее умудрялся оборачивать в заносчивость и высокомерие, так что даже внешняя привлекательность не делала его нрав выносимым.
— Шевелись, Ви.
Ну вот, я же говорила.
Ник постоянно велит мне двигаться быстрее, не отвлекаться ни на что несущественное и вообще побольше молчать. Последнюю просьбу я старательно нарушаю, не в силах отказать себе в том, чтобы повыводить его из себя.
— Почему ты такой, а, Ник? Может тебя в школе били? — предполагаю я. Ник останавливается, предупредительно складывая руки на груди. — Поэтому у тебя комплексы?
Я снова отмечаю, как грациозно он закатывает глаза, пусть их почти и не видно из-под отросших смоляных волос.
— Может, вместо того чтобы молоть всякую чушь, ты наконец займешься делом? — цедит он, настойчиво подталкивая в спину. — Судя по длине списка в твоих руках, покупки мы не завершим и к Рождеству.
— Осталось всего пять пунктов, — оптимистично отвечаю я, и когда слышу вздох облегчения, переворачиваю листок, уточняя: — На этой стороне.
Ник на этот раз терпит, но могу поклясться, когда я отворачиваюсь, бурчит себе под нос что-то не очень лестное. Возможно, своим поведением я делаю отношения между нами напряжённее, но иногда надо позволять себе хоть немного развлечений.
Я сверяюсь со списком, мысленно вычеркивая найденные позиции, и когда лабиринт полок, заполненный хозяйственными товарами, крупами и мясом остаётся позади, телефон в кармане начинает вибрировать. На экране мигает имя «Шон».
— Как дела? — его голос звучит ровно и спокойно. — Все в порядке?
— Да. Арти ждет в машине. Мы с Ником почти закончили.
— Он нормально себя ведет? — спрашивает Шон, и я улыбаюсь, потому что все заметили: начинать день с грызни стало нашей негласной традицией.
— Ник ведёт себя… как Ник, — отвечаю я, наблюдая, как он подходит к полке, на которой расставлены коробки с какими-то фильтрами, присаживается на корточки, пытаясь что-то оттуда достать. — Уж он никогда себе не изменяет.
Шон смеётся.
— Будьте осторожны, ладно.
— Будем! — обещаю я. — Надеюсь, к нашему приезду в доме появится свет. Целую, — добавляю неожиданно для самой себя и, отключая вызов, отправляю телефон в задний карман брюк.
— Ви, помоги мне.
Я испускаю театральный вздох и останавливаюсь.
— Придержи сверху, чтобы не свалилось, — просит Ник.
Я опираюсь локтями на тележку и пожимаю плечами, не двигаясь с места.
— Ты просто собираешься стоять и глазеть?
— Да, — отвечаю я, потирая подбородок. — Именно это я и собираюсь делать. Обойдись как-нибудь без моей помощи, тем более ты сам с утра назвал меня бесполезной.
— Я не называл тебя бесполезной. — Одной рукой придерживая пирамиду коробок, Ник тянет что-то из-под самого низа. — Я не говорил конкретно про тебя.
— Ты намекнул, а это почти то же самое, — говорю я, пытаясь показать, что не сдвинусь с места, пока не услышу извинений. — Как и про то, что в одиночку вы бы уже пересекали границу. И про то, что британские ученые доказали, рыжие слишком болтливы.
— Хорошо, возможно, я слегка перегнул. Я раскаиваюсь.
— В таком случае, скажи, что официально просишь прощения.
Пару секунд Ник молчит — раздумывает, а потом
