«Чушь собачья, — сказал я себе. — Выкинь из головы эти сумасбродные мысли. Если все женщины вокруг готовы броситься тебе на шею, это вовсе не значит, что она такая же. С ее-то миллионами и безграничной властью! Не такая же она дура, чтобы втюриться в банковского клерка? Или нет?..»
Я перешел с шага на бег, но, когда вернулся в полуосвещенную клетушку, Вестал и след простыл.
Я побежал к выходу, толкнул дверь и вышел в знойный и спертый ночной воздух.
Леггит шел в мою сторону. Я подождал, пока он приблизился.
— Мисс Шелли уехала домой, — сказал он, пытливо глядя на меня из-под полей ковбойской шляпы. — Она чем-то расстроена.
— Должно быть, от волнения и духоты, — пробормотал я.
«Неужто она влюбилась в меня? — Я вновь и вновь задавал себе этот вопрос. — Или она вдруг оказалась во власти мимолетной, бурной страсти? Физического желания, вызванного зрелищем двух полуобнаженных здоровяков, молотивших друг друга?»
— Вот это был бой… — произнес Леггит. Он стоял рядом и по-прежнему не спускал с меня глаз.
— Полный позор. Ни за что бы не поверил, что Слейд попадется в такую ловушку, как последний простак, — сказал я. — С его-то опытом за плечами.
Леггит извлек пачку сигарет, угостил меня, и мы закурили.
— К этому приводит излишняя самоуверенность, — сказал он. — В моем деле это случается сплошь и рядом. Например, кто-то совершает убийство. Продумывает все до мелочей, чтобы замести следы; фабрикует железное алиби или делает так, чтобы подозрение пало на кого-то другого. И потом думает, что ему уже ничего не грозит. А это вовсе не так, мистер Уинтерс. Как раз тот, кто уверен в своей безопасности и безнаказанности, легче всего попадет в ловушку для простака. Причем в тот самый миг, когда менее всего этого ожидает. Только что все было спокойно и вдруг — бах! и он в нокауте; правда, итог для него пострашнее, чем сломанная челюсть.
— Да, пожалуй, вы правы, — согласился я, не слишком, впрочем, прислушиваясь к его болтовне. — Что ж, мне пора, лейтенант. Спокойной ночи.
И только сегодня утром я вспомнил его слова.
И понял, что в словах Леггита был толк.
Убийца, уверовавший в свою безопасность, легче всего попадается в ловушку для простака. Я должен был знать. Я продумал все до мелочей, уверовал в собственную непогрешимость, и тут — бах! Точь-в-точь, как сказал Леггит.
* * *
Вернувшись домой, я застал в своей квартире Глорию (фамилию вам знать необязательно), ту самую блондинку, свидание с которой у меня расстроилось из-за того, что Вестал навязалась со мной на стадион.
Глория сидела в кресле в одном лифчике, алых трусиках и ажурных чулках, прикрепленных к небесно-голубому поясу в оборочках.
Если вам так же нравится Джейн Рассел, как и мне, то вам понравится Глория. Изящно подстриженные шелковистые волосы, симпатичная мордашка — пустая, конечно, но вполне миленькая.
— Дорогой, я тебя жду уже целую вечность, — плаксиво сморщилась она. — Боюсь, что выпила все твое виски.
— В таком случае, налей мне то, что осталось, — буркнул я. — А потом полезай в постель и лежи тихо. Мне нужно уладить кое-какие дела.
Я подошел к телефонному аппарату и набрал номер Вестал.
Пока я ждал ответа, Глория продефилировала к платяному шкафу и из полудюжины ночных рубашек, что я всегда держу под рукой, отобрала ярко-красную, которую принесла сама.
— О господи, — взмолился я. — Только не эту. В ней ты похожа на пожарного.
Она обернулась через плечо и метнула на меня плотоядный взгляд.
— Именно поэтому я и хочу ее надеть. Разве мне не придется гасить пожар в постели?
— Резиденция мисс Шелли, — послышалось в трубке.
— Говорит мистер Уинтерс. Соедините меня с мисс Шелли.
— Одну минуту, сэр.
Глория пересекла комнату и скрылась в ванной.
В трубке затрещало, и послышался голос мисс Долан:
— Да, мистер Уинтерс?
— Я хотел поговорить с мисс Шелли.
— Простите, но мисс Шелли уже почивает.
— Мне нельзя сказать ей хотя бы пару слов?
— Боюсь, что нет.
— Очень жаль. Что ж, ладно. Вы передадите, что я звонил? Я хотел узнать, отошла ли она уже от духоты и волнения после поединка.
— Я передам ей.
— Спасибо. — Я на секунду примолк, потом продолжил:
— И еще, миссис Долан, я до сих пор так и не поблагодарил вас за то, что вы…
В трубке послышались короткие гудки.
Уже второй раз она прервала разговор со мной. Я повесил трубку, отхлебнул виски и задумчиво уставился на ковер. Мисс Долан начала меня интересовать.
Глория выпорхнула из ванной, как расфуфыренная красная птичка.
— Уж не самой ли Вестал Шелли ты сейчас звонил? — полюбопытствовала она, вытягиваясь на кровати.
— Ты угадала, — бросил я, набирая номер Блейкстоуна.
— Значит, это ее ты водил на бокс вместо меня?
— Угу.
Голос Блейкстоуна прорычал в трубку:
— Алло!
— Это Чед, — сказал я. — Мы можем начинать, Райан. Завтра я превращу ценные бумаги на четверть миллиона в наличные и открою в Западнокалифорнийском банке счет на имя мисс Шелли. Твоя задача — вложить эти деньги в дело, которое приносило бы ей ежемесячный доход. Мы не можем потерять больше, чем двадцать тысяч. Если превысишь этот лимит, потеряешь счет. Понятно?
— Господи, да я и пяти тысяч не потеряю, — сказал Блейкстоун. — Буду обращаться с этим счетом, как со своим собственным. Да, похоже, мы с тобой и впрямь немножко подзаработаем.
— Именно так. И еще, Райан. Мне нужен еженедельный отчет о всех твоих операциях и планах. В подробностях. Делай все, что считаешь нужным, но каждый понедельник у меня должен быть отчет. Договорились?
— Конечно.
— Вот и прекрасно. Приступай завтра же. Дай мне знать, как только понадобятся деньги.
— Положись на меня, Чед.
Когда я повесил трубку, Глория сказала:
— Чед, дорогой мой… Я вздохнул.
— Я забыл, что ты здесь. Чего ты хочешь?
— Ты меня сейчас не разыгрывал? Я посмотрел на нее и ухмыльнулся. Она сидела в постели, и на ее внимательной мордашке блестели широко раскрытые, как у ребенка, голубые глаза.
— Кто тебя просил подслушивать?
— Так у тебя и вправду есть четверть миллиона? Глория, конечно, порой бывает жуткой приставалой, но у нее огромное преимущество: она умеет держать язык за зубами. Я вдруг ощутил настоятельную потребность поделиться с кем-то своими мыслями о Вестал.
— За то время, что прошло после нашей последней встречи, — начал я, — я стал финансовым советником мисс Шелли. Если повезет, сумею заколотить кое-какие бабки.
— Я слышала, что у нее жуткий нрав, — сказала Глория, откидываясь на подушки — Так оно и есть, — согласился я. — Но, похоже, мое мужское обаяние на нее повлияло. Она чуть не соблазнила меня сегодня вечером.
Глория приподняла голову и уставилась на меня.
— Ты не шутишь, надеюсь?
— Нет, конечно. Еле-еле сдержал ее. Не будь она безобразна, как макака, я бы сейчас миловался с ней, но, слава богу, я еще до такого не докатился.
— Господи, ну и придурок же ты! — воскликнула Глория, вскакивая, словно подброшенная пружиной. — Я думала, что у тебя в голове хоть капля мозгов есть.
Я так изумился, что едва не уронил стакан с виски.
— Что ты мелешь?
— Если бы мужчина-миллионер попытался соблазнить меня, я бы не стала сопротивляться, — заявила Глория. — Будь он даже одноногий, косой и щербатый в придачу. Я знаю, что она худющая, но в целом отнюдь не уродка. Сколько она точно стоит?
— Не знаю. Миллионов семьдесят, а то и больше.
— Боже всемогущий? Семьдесят миллионов! И, говоришь, она выделила тебе двести пятьдесят тысяч?
— Да. А какое тебе дело? Подвинься, я ложусь.
— Нет уж, подожди. Давай сперва закончим с этим, Чед. Я просто дрожу. — Глория сползла с постели и принялась бесцельно слоняться по комнате. — Расскажи мне подробно все, что было сегодня вечером.
Я рассказал про бой, про то, как вела себя Вестал во время поединка и после его окончания, в тускло освещенной комнатке, как она сбежала от меня.
Глория примостилась на краю стола и обняла руками колени. Она слушала меня внимательно, ни разу не перебив.
— И ты ей только что позвонил?
— Да, но дальше секретарши не пробился.
— Ты плохо пытался.
— Ничего подобного. Я оставил послание. Разве этого мало?
— Послание? Господи помилуй! Когда ты, наконец, уразумеешь, что девушкам ни к чему какие-то послания? Им нужно нечто более осязаемое. Ну, ладно, черт с тобой. Ты должен послать ей цветы. Пусть утром ей принесут от тебя корзинку белых фиалок.
— Вот как? Ты считаешь, что так будет лучше? Я не согласен. Она еще вообразит, что я к ней неравнодушен, тогда вообще будет кошмар.
— Господи, да что с тобой происходит, Чед? — спросила Глория, глядя на меня. — Ты и в самом деле такой тупица или прикидываешься?
— Что за вздор ты опять несешь, дурья ты башка?
