Яхта водоизмещением в пятьсот тонн сверкала ослепительной белизной и была отделана с поразительной роскошью. Наши апартаменты состояли из огромной спальни с двуспальной кроватью, двух ванных комнат, будуара, в котором размещалась еще одна кровать, и просторной кают-компании.
— Тебе нравится? — взволнованно спросила Вестал.
— Замечательно, — сказал я. Потом просунул голову в будуар.
— Я буду спать здесь, Вестал. Я сплю беспокойно и не хотел бы мешать тебе. Дверь между нашими комнатами мы можем оставлять открытой, чтобы разговаривать, лежа в постелях.
Повернувшись к ней спиной, я делал вид, что рассматриваю туалетные принадлежности на трюмо, а на самом деле зорко следил за Вестал в зеркале.
Она вся обмякла, когда услышала мои слова. Лицо ее вытянулось. Она сразу постарела и выглядела еще более отталкивающе, чем всегда.
— Я… я думала, что ты захочешь спать со мной. Я повернулся лицом к ней. С этим надо было покончить раз и навсегда.
— Для меня дружба в супружеской жизни несравненно важнее, чем физическая сторона. Как и для тебя. Не стоит обременять себя тем, что нам обоим не нравится. Хорошо, что мы понимаем друг друга. Это огромное счастье.
Она покраснела, потом стала белая как мел.
— Но, Чед…
— Я пойду позову Вильямса и попрошу распаковать мои вещи, — сказал я, делая вид, что не замечаю ее состояния. — Давай встретимся через полчаса в баре и пропустим по рюмочке?
— Хорошо.
Голос прозвучал так тихо, что я едва расслышал ее. Я решительно прошел в будуар и закрыл за собой дверь.
Вильяме, мой слуга, уже распаковывал чемоданы. Я разделся, принял душ, переоделся в белую рубашку и белые фланелевые брюки и вышел на палубу.
Я оперся о фальшборт и закурил сигарету. На сердце у меня скребли кошки. Я понимал, что веду себя по-свински. Она не виновата в том, что природа не наделила ее красотой и нормальным телосложением, но что я мог поделать — физическая близость между нами была невозможна.
К нашей яхте приближался маленький катер, и я узнал Еву Долан, которая стояла рядом с рулевым. Когда она поднялась по трапу на палубу яхты, я подошел поприветствовать ее.
— Никаких проблем в отеле не возникало? — спросил я. Ева обернулась. Лицо ее ничего не выражало. Огромные солнечные очки скрывали ее глаза.
— Весь багаж уже на борту, мистер Уинтерс. Мы и в самом деле плывем в Венецию?
— Да, снимаемся с якоря рано утром. Она кивнула и повернулась, чтобы идти.
— Не уходите. Пойдемте, выпьем по коктейлю.
Она приостановилась и обернулась вполоборота ко мне.
— Извините меня, мистер Уинтерс, но у меня нет времени.
Она подошла к трапу, ведущему в салон.
И тут я впервые заметил, как плавно и соблазнительно покачиваются ее бедра: обожаю, когда женщина так покачивает бедрами.
Я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, что сердце мое затрепетало.
* * *
Отужинав, мы с Вестал поднялись на палубу. Вестал попросила поставить танцевальную музыку и срывающимся голосом спросила, не хочу ли я потанцевать? Танцевала она неважно, и, когда кончилась вторая пластинка, я заявил, что здесь слишком жарко, и мы расселись по плетеным креслам. Я кликнул стюарда и попросил принести мне бренди.
Ночка выдалась просто чудо. Бриллиантики звезд рассыпались по пурпурному небу, освещаемому ярким сиянием залитого мириадами огней Неаполитанского залива.
В обществе подходящей женщины это было бы самое романтическое место на свете, рядом же с Вестал это выглядело просто как вода; небо, огни и жара.
Говорить нам было не о чем, и мои мысли устремились к Еве. Я начал представлять, что она делает. Должно быть, ей довольно скучно одной на яхте. «Интересно, — подумал я, — чем она займется, когда мы придем в Венецию». Мне вдруг остро захотелось поговорить с ней, чтобы узнать ее поближе.
Я отставил в сторону рюмку и поднялся.
— Пойду поразмять ноги, — сказал я Вестал. — Скоро вернусь.
Вестал поспешно вскочила, уронив при этом сумочку и портсигар.
— Посиди здесь, — сухо сказал я. — Ты, должно быть, устала.
Я подобрал сумочку с портсигаром, положил их на столик и улыбнулся Вестал.
Она откинулась на спинку кресла, глядя на меня.
— Я совсем не устала.
— Устала, устала. Я же вижу. Почему бы тебе не пойти поспать? С тех пор как мы покинули Клифсайд, ты ни разу не высыпалась.
Она вздрогнула и отвернула лицо.
— Хорошо. Я пойду спать.
— Я скоро приду, но если ты вдруг сразу уснешь, то я на всякий случай пожелаю тебе доброй ночи сейчас. — Я потрепал ее по плечу и зашагал прочь по палубе.
Войдя в тень, я обернулся.
Вестал сидела неподвижно, уронив голову. Она выглядела столь жалкой и несчастной, что меня невольно передернуло. Да, похоже, я взвалил на себя непосильную ношу. От одной мысли о том, что этот кошмар продлится долгие годы, мне стало тошно.
Я попытался успокоить себя, что по возвращении в Клифсайд все будет по-прежнему. Вокруг нее будут друзья, привычные занятия, бридж, лекции и общественная деятельность. Я вернусь к своей работе и к Глории. Конечно, было ошибкой отправляться вдвоем в столь длительное путешествие, где некому развеять скуку и монотонность или хотя бы помочь мне развлекать Вестал.
Я спустился на нижнюю палубу. Там было темно; свет падал только от луны. Из бара донеслись голоса. Заглянув в иллюминатор, я разглядел капитана и штурмана, которые резались в джинрамми, в то время как стюард стоял рядом и наблюдал за игрой.
Я подумал, не присоединиться ли к ним, как вдруг уловил впереди какое-то движение.
Ева вышла из салона, и на мгновение ее силуэт вырисовался в освещенном дверном проеме, потом она пересекла палубу и приблизилась к фальшборту. Я хотел было подойти к ней, но в этот миг из салона вышел какой-то мужчина и присоединился к Еве.
Я отступил в полумрак. В незнакомце я узнал Роллинсона, второго помощника капитана.
Несколько минут я следил за парочкой, чувствуя, что меня захлестывает необъяснимая жгучая ревность. Я-то думал, что ей скучно и одиноко. Надеялся составить ей компанию, чтобы скрасить унылые недели, в то время как, оказывается, по-настоящему одиноким был я.
Роллинсон потихоньку подвигался к ней ближе и ближе. Потом я заметил, что он взял ее за руку, но Ева резким движением высвободила ее.
После затянувшегося молчания Роллинсон сказал:
— Давайте потанцуем. В салоне никого нет. Шкипер сидит в баре.
— Спасибо, но мне не хочется.
— Уважьте, Ева, хоть разок, — попросил он. — Я уже забыл, когда танцевал в последний раз. Она пожала плечами.
— Хорошо. Только недолго.
Они вернулись в салон. Несколько секунд спустя заиграло радио, передавали веселый свинг.
Раздосадованный и снедаемый муками ревности, я возвратился в свою каюту.
Я тихо открыл дверь, вошел, не зажигая света, и прокрался на цыпочках к будуару, дверь в который была открыта.
Возле двери я приостановился, прислушиваясь.
Из темноты доносились слабые всхлипывания, от которых мне стало зябко. Вестал плакала.
Я бесшумно прикрыл дверь, разделся в темноте и забрался в постель.
Еще долго из-за двери слышались сдавленные рыдания, Заснул я нескоро.
* * *
Проснулся я примерно в шесть утра. Сквозь иллюминатор пробивались яркие солнечные лучи, и я решил, что пора вставать. Побрившись, я натянул плавки и поднялся на палубу.
Манящая голубизна моря выглядела столь соблазнительно, что я сразу нырнул в воду. Вынырнув на поверхность, я заметил ярдах в тридцати голову в белой купальной шапочке. Сперва я подумал, что это Вестал, потом, когда женщина перевернулась на спину, я узнал Еву.
Я быстро подплыл к ней.
— Привет, — поздоровался я, отфыркиваясь. — Вам, я вижу, тоже не спится.
— Доброе утро, мистер Уинтерс. Я уже плыву назад.
— Поплаваем еще немного. Давайте доберемся до плота. Я смотрел на нее с нескрываемым любопытством. Без очков она была просто прехорошенькая.
Ева помотала головой.
— Извините, но я хочу есть, У меня еще столько дел сегодня утром…
Она повернулась и поплыла к яхте. Я последовал за ней.
— Хорошо. Давайте позавтракаем вместе.
— Миссис Уинтерс это не понравится. А я ее секретарь.
— Ну и что? Вы и мой секретарь тоже. К тому же миссис Уинтерс еще спит. А я не люблю есть в одиночестве.
— А я люблю, — отрезала она, ускоряя темп.
Борта яхты мы достигли в молчании. Ева подтянулась на веревочном трапе, который свешивался с фальшборта.
Она была в цельном белом купальнике, настолько прозрачном, что, когда она выбралась из воды и начала карабкаться по трапу, мне на миг показалось, что она голая.
Вид ее почти обнаженного тела под мокрым, прилегающим купальным костюмом ошеломил меня. Во рту у меня сразу пересохло.
Я лег на воду лицом вверх и смотрел ей вслед.
Ева пролезла под поручнем и скрылась в своей каюте, ни разу не оглянувшись.
