Площадь была запружена толпой; люди бродили под аркадой, глазели на ярко освещенные витрины, сидели за столиками и просто слушали музыку оркестра, игравшего снаружи одного из бесчисленных кафе.
Я остановился перед огромными створчатыми дверьми собора. На фоне багряного неба гордо вскинулась бронзовая квадрига, веками охранявшая крышу базилики.
Вокруг было многолюдно, и я взволнованно шарил взглядом по толпе, разыскивая Еву.
Огромные бронзовые куранты, на Часовой башне начали отбивать девять, когда я почувствовал легкое прикосновение к руке.
Я обернулся с остановившимся сердцем.
Рядом со мной стояла девушка в белом вечернем платье, украшенном ниточкой бриллиантов, — темноволосая красавица, глаза которой поблескивали, как искорки костра.
— Боже мой, Ева… я не узнал вас. Я ошарашенно уставился на нее. Искусно уложенные волосы обрамляли бледное лицо и волнами ниспадали почти до самых плеч, завиваясь внутрь.
— Гондола ждет, — сказала она, взяла меня за руку и увлекла сквозь толпу к причалу.
Я последовал за ней вниз по ступенькам к гондоле с кабинкой.
Гондольер, сняв шляпу, поклонился нам, и мы быстро проскользнули в кабинку.
Занавеси были опущены, и внутри было темно. Мы вдруг очутились в собственном маленьком мирке, плавно покачивающемся под ногами. Пол был устлан пышными подушками. Ева прилегла, оперев подбородок о кулачок.
Я опустился рядом с ней на колени.
— Я ждал этого мгновения с тех самых пор, как увидел вас в воде, — произнес я. — Боялся, что никогда не дождусь.
— Не надо ничего говорить, — сказала она с чуть заметной хрипотцой. — Пожалуйста.
Я повиновался.
Над водой прокатился бой бронзовых курантов на площади. Гондола мерно покачивалась на волнах, поднятых паромом, который отчалил от площади Святого Марка в направлении Лидо.
— Половина десятого, — сказала Ева, приподнимая голову. — Нам пора возвращаться.
Она отодвинула штору и крикнула по-итальянски гондольеру:
— Поворачивайте обратно!
— Зачем нам возвращаться? — спросил я. — У нас впереди вся ночь.
— Ты можешь оставаться, а я должна вернуться. Я знаю ее лучше, чем ты. Проснувшись, она сразу спросит меня, и я должна быть поблизости. Она не проспит дольше часа.
— Но я хотел поговорить с тобой. Мне столько хочется узнать о тебе…
Она повернулась и посмотрела на меня.
— Нам некогда разговаривать. Возможно, так будет всегда. Мы можем только украдкой встречаться и любить друг друга. Ты ведь не хочешь, чтобы она нас разоблачила, верно?
Я подумал о семидесяти миллионах.
— Не хочу.
— Вот и я не хочу. Послушай, Чед, если ты не будешь делать по-моему, это больше никогда не повторится. Я не могу рисковать своим положением из-за любовного романа.
Ты понимаешь меня?
— Это куда больше, чем любовный роман. Я просто сгораю от любви.
Она прикоснулась к моему лицу прохладными длинными пальцами.
— Да, я тоже люблю тебя, но не могу рисковать. Предоставь мне самой найти возможность для нашей следующей встречи. Хорошо?
— Но ведь сейчас я нашел такую возможность, — резко сказал я. — Как только у нее разболелась голова, я тут же подумал о тебе. Только поэтому мы и встретились.
— Ты думаешь? — Она тихо рассмеялась. — А кто организовал ей головную боль, Чед? А не заболи у нее голова, ты бы ничего не сделал.
Я уставился на нее; по спине у меня побежали мурашки.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что сказала. У нее не впервые так болит голова. Когда я больше не в силах ее выносить, я ей кое-что даю. Совсем безвредное, не бойся; ее просто мутит, и начинается головная боль, вот и все.
— Ты уверена, что это средство безвредное? — спросил я. Откровения Евы выбили меня из колеи.
— Конечно. Знакомый врач прописал мне его. Оно совершенно безвредное… во всяком случае не убьет ее, если это тебя пугает.
— Да, Ева, меня это пугает. С лекарствами шутить опасно.
— Так ты не хочешь, чтобы такое случалось и впредь? Я заглянул в блестящие синие глаза. Что-то в ее преисполненном решимости взгляде меня испугало.
— Ты, наверное, ненавидишь ее, да?
— Больше, чем кто бы то ни было, — тихо сказала она. — Даже больше, чем ты.
— Что она тебе сделала?
— Ничего. Совсем ничего. Более того, она со мной мила настолько, насколько только способна. Просто у нее есть все, о чем я мечтаю, а она этого вовсе не заслуживает.
— Тогда почему ты работаешь на нее?
— А почему ты женился на ней, Чед?
— Это другое дело.
— Совсем нет. Ты женился ради ее денег. А я работаю на нее, чтобы быть рядом с деньгами, пользоваться ее роскошью. — Она выглянула из оконца кабинки. — Через несколько минут мы причалим. Поцелуй меня, Чед. Я сжал ее в объятиях и порывисто поцеловал. Я не мог поверить, что это случилось со мной. Впервые в жизни я по-настоящему полюбил. Ева, словно инфекция, проникла в мою кровь, сжигая меня заживо.
— Не надо, дорогой.
Она легонько оттолкнула меня.
— Давай посмотрим правде в глаза, — сказала она, поправляя прическу. — Возможно, нам никогда больше не представится такой случай. На яхте будет слишком опасно. Ты не знаешь ее так, как знаю ее я. Она подозрительна и ревнива и обладает дьявольской способностью вынюхивать любые тайны.
— Я что-нибудь придумаю. Когда мы вернемся в Клифсайд, нам будет легче встречаться.
— Нет, Чед, ты заблуждаешься. Там будет еще сложнее. Там я должна быть у нее под рукой в любое время суток. А ты должен быть с ней по ночам. Остаться наедине для нас будет практически невозможно.
— Я найду выход.
— Всякий риск должен быть исключен. Или мы больше не увидимся.
— Риска не будет.
Гондола причалила к пристани Сан-Марко.
— Я выйду первая, Чед. — Она нагнулась и поцеловала меня. — Я люблю тебя.
Из окна кабинки я следил за ней. Потом примерно минуту спустя я вылез из гондолы, расплатился с гондольером и медленно зашагал к отелю.
Я прекрасно понимал, что теперь, когда я безоглядно влюбился в Еву, жизнь с Вестал для меня невозможна. Я боялся даже представить, что ждет меня в будущем.
В тот миг, когда я вспоминал красоту Евы, ее страстность, слова любви, обращенные ко мне, я надеялся только на одно: вдруг Вестал умрет. Если она умрет, мои проблемы разрешатся сами собой.
Но даже тогда я еще не помышлял об убийстве.
Глава 9
По мере того как одна неделя сменяла другую, я начал сознавать, что Ева была права. Как я ни исхитрялся, случая увидеться с Евой наедине больше не выпадало.
Когда минули три дня после нашего свидания, мои нервы уже были натянуты до предела. На шестой день я решил, что пора что-то предпринять.
Пустив воду в душе, я позвонил Еве из ванной. Вестал лежала в постели. Я сознавал опасность положения. Рядом с ней на столике стоял параллельный аппарат, и ей ничего не стоило снять трубку и подслушать наш разговор.
Я решил, что Вестал не услышит меня за шумом воды. Я шепотом назвал телефонистке номер Евы и напряженно вслушивался, не раздастся ли характерный щелчок, который подскажет мне, что Вестал сняла параллельную трубку.
— Да? — произнес голос Евы.
— Сделай что-нибудь сегодня вечером, — попросил я. — Я больше не могу…
Послышался щелчок. Ева, должно быть, тоже поняла, что случилось, поскольку сразу повесила трубку.
— Чед, это ты звонишь? — спросила Вестал. Я мог бы удавить ее, не будь я столь напуган.
— Чед!..
— Ты оборвала меня, — грубо сказал я. — Я собирался позвонить мисс Долан.
— Зачем? — в голосе ее зазвенел металл. Я бросил трубку, выключил душ и вернулся в спальню. Вестал сидела на подушках, физиономия ее выражала крайнюю подозрительность.
— Зачем ты звонил Еве?
Я с трудом выдавил подобие улыбки. Так, во всяком случае, мне показалось. Думаю, она вышла довольно кривой.
— Я хотел организовать сюрприз для тебя, — сказал я и, подойдя к кровати, сел у ног Вестал. — А почему ты меня допрашиваешь?
— Сюрприз? А почему Ева повесила трубку так быстро?
— Это не она. Ты прервала связь.
— А мне показалось, что она бросила трубку.
— Господи, ну почему тебя это заботит! Я-то думал, что тебе приятно будет поплавать у берега Лидо сегодня утром. Хотел, чтобы мисс Додан заказала нам катер.
Вестал окинула меня странным взглядом.
— Если позволишь, Чед, я сама буду отдавать распоряжения Еве. Когда тебе что-то захочется, скажи мне, и я прослежу, чтобы Ева это выполнила.
— Как хочешь, — буркнул я, стараясь вложить в голос максимум безразличия. — Пойду добреюсь.
Я возвратился в ванную и заперся на задвижку. Присев на край ванны, я закурил. Меня трясло от ярости. Слышала ли Ева мои слова? Сделает ли она что-нибудь? Я уже не мог больше терпеть.
Ева услышала мои слова.
После ужина Вестал вдруг стало плохо. Сперва она пожаловалась на сильную головную боль, а немного погодя ее стало рвать.
