И в то же время он был. Постоянно. Рядом, только руку протяни.
* * *
Кабинет следователя был похож на тысячи других кабинетов.
— Госпожа Хмель, вы можете потребовать присутствия адвоката… У вас есть адвокат?
— Зачем? — спросила она после паузы.
— Потому что по закону вам полагается адвокат… — следователь, по-мальчишечьи веснушчатый, не сводил с нее неприятного, сосущего взгляда. — Не знаю, кто бы взялся защищать вас, госпожа Хмель, но при наличии некоторого количества денег…
Он выжидательно замолчал. Ирена пожала плечами:
— А зачем… в чем меня… собственно, обвиняют?
Миновало вот уже двадцать два часа, как она вошла «в ткань модели». НАСТОЯЩЕГО времени — два с небольшим часа. Вероятно, эксперты пьют кофе, а господин Петер не знает, что и думать…
Следователь сдвинул брови:
— Скажите, пожалуйста, госпожа Хмель… Где вы провели последние десять месяцев? Примерно с десятого декабря?
Она молчала. Она сидит здесь и все глубже впутывается в этот бред, в то время как на холме ждет ее путь ДОМОЙ…
— Госпожа Хмель, вы вспомнили?
— В командировке, — сказала она глухо. — А в чем дело?
— Где? Видите ли, это очень важно… Кто отправил вас в командировку? Ведь институт не отправлял…
— Творческая командировка, — сказал она уже тверже. — Я писатель…
Следователь кисло поморщился:
— Я знаю… Кажется, даже что-то читал… да, интересно, впечатляет… И все же: где вы были? Кто вас там видел? Не сохранились ли у вас билеты, к примеру, на поезд? Визитки из гостиниц?
— А в чем дело? — тупо повторила Ирена.
Следователь вздохнул:
— Дело в том, что наш отдел ведет дело о серийном убийце. Дело в том, что в районе за последние два месяца убиты трое детей — по всей видимости, одним человеком… По всей видимости, не из корыстных побуждений. И, вероятно, убийца — женщина.
— При чем тут я? — спросила Ирена после паузы.
Следователь посмотрел совсем уж мрачно. И положил перед ней на стол протокол, как выяснилось, обыска — обыска в ее доме.
В ее смоделированном Анджеем доме.
В подвале — топор со следами крови.
В камине — остатки сгоревшей одежды…
В мусорной яме — тоже одежда, с пятнами крови.
В машине — курточка, принадлежавшая мальчику, который был убит три дня назад… И его же правый ботинок.
Машина — это вообще особый случай. Кроме глины, налипшей на колеса, кроме пятен крови в багажнике — еще и характерная вмятина, причем потерянные в столкновении частички эмали остались на месте преступления…
Ирена молчала.
— Госпожа Хмель, вы понимаете всю серьезность… всю доказательность обвинений?..
— У меня алиби, — сказал Ирена и поразилась, до чего удачно вспомнилось нужное слово. — Меня здесь не было… десять месяцев.
— ГДЕ вы были? КТО может подтвердить ваше алиби?
Ирена молчала.
— Соседи видели вас… Три дня назад вас видел соседский мальчик. Стоит ли отрицать?
Он смотрел на нее, болезненно морщась, и Ирена тоже посмотрела на себя его глазами и ужаснулась: а ведь он верит во всю эту муть… Перед ним сидит исчадие ада, женщина, хладнокровно убившая троих детей…
Ирена невольно поежилась. Взгляд следователя присосался плотнее:
— Вы разговаривали вчера с соседским ребенком? С Валентином Ельником, десяти лет?
— Да, — сказала она механически.
— Вы зазывали его в дом? Попить чаю?
Ирена молчала. Теперь она вообще перестала что-либо понимать; под сосущим взглядом ее мысли, традиционно неторопливые, перестали двигаться вообще. Оцепенели.
— …Госпожа Хмель, вам лучше сознаться сразу. Для пользы дела, для меня и для вас.
— Я невиновна, — сказала она шепотом.
— Вы можете объяснить, где были три дня назад? Месяц назад? Полгода?
Ирена молчала.
Еще вчера… Нет, еще три часа — три ВНЕШНИХ часа назад — она вышла из дома… Их настоящего своего дома… Заперла ворота… Ее провожал Сэнсей — нормальный, строгий волкодав, без колтунов на брюхе и без замашек развеселого пуделя…
Какой черт тянул ее? ЗАЧЕМ она впуталась в…
Мысли еще немного поскрипели и остановились — будто ржавая карусель.
— Госпожа Хмель, ваше молчание не поможет — скорее усложнит… Повторю вопрос: где вы были на протяжении десяти месяцев и кто может подтвердить, что вы действительно там были?
— Я невиновна, — сказала Ирена, и голос ее дрогнул. Следователь подался вперед — вероятно, на своем веку он часто и помногу слыхал эту фразу, и теперь ловил в глазах подследственной приметы беззастенчивого вранья:
— А как вы объясните все эти находки — в вашем доме и в вашей машине?
— Я невиновна… Кто-то другой.
— Кто-то другой жил в вашем доме и пользовался машиной?
— Да…
— Вы понимаете, что это звучит неубедительно?
Она понимала.
Она разглядывала собственные ладони, но перед глазами у нее стояли две вешки на холме — два прутика, вроде как самодельные футбольные ворота…
Интересно, если корова пройдет — господин Петер с экспертами получит в лаборатории корову? Нет… Канал работает только на нее, на Ирену, именно так устроил этот мир господин моделятор — вольно или невольно…
— Я невиновна, — сказала она, не поднимая глаз. — Мое алиби… может подтвердить господин Анджей Кромар.
* * *
Она воспользовалась правом на телефонный звонок. Единственный.
И набрала номер Анджея.
Длинные гудки. Пять, десять, пятнадцать…
— Еще один, я не дозвонилась! — в отчаянии сообщила она следователю.
Тот нахмурился:
— Пробуйте… в течение минуты.
Она смотрела на телефон, перебирая в уме все известные ей номера; время уходило.
Она набрала номер долговязого профессора восточной литературы; занято. Короткие гудки…
Что за трагический балаган…
Она набрала телефон Карательницы — и почему-то сразу успокоилась. Происходящее внутри модели — не более чем игра, в реальной жизни она ни за что не додумалась бы до столь оригинального хода…
— Это госпожа Хмель, — сообщила она в ответ на равнодушное «Алло». — Я звоню из полиции… меня подозревают в том, что я маньячка. Не могли бы вы объяснить этим людям, что я…
Она запнулась. И молчала секунд десять — пока Карательница без единого слова не положила трубку на рычаг.
* * *
По счастью, в камере она была одна. И ей хватило времени для раздумий; она лежала на жесткой койке, натянув до подбородка серое казенное одеяло.
Анджей смоделировал все это… с целью, которая известна самому Анджею. Еще, возможно, господину Петеру, но Ирене почему-то слабо в это верилось. Анджей смоделировал… вот что означала открытка: «Ну, я пошел… Привет». Одна открытка — та, которую Ирена обнаружила в своем почтовом ящике. Другая…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
