— Ладно… Вы часто моете руки?
Она молчала, сбитая с толку.
— Ну, после того, как прикоснетесь, скажем, к дверной ручке… есть желание вымыть руки с мылом?
— Иногда есть. Иногда нет… Если ручка не грязная…
— Почему у вас нет детей?
Она содрогнулась. Адвокат смотрел ей прямо в глаза — ровно и безмятежно. И требовательно.
— У меня еще будут, — сказала она, отворачиваясь. — Мне только чуть за тридцать…
— А почему вы не обзавелись потомством раньше?
Ирена знала, что через полчаса после окончания разговора ей придет на ум остроумная отповедь наглецу. И знала, что сейчас нечего и пытаться — ничего путного она из себя не выдавит…
— Ладно, — адвокат снова кивнул, как будто ее молчание послужило для него ответом. — Расскажите мне теперь, как вы со своей стороны представляете случившееся с вами. Вы ведь не признаете вины — какое-то оправдание случившемуся у вас есть? Вас оговорили? Подстроили? Враги? Недоброжелатели?
— Я не знаю, — сказала Ирена устало. — В моем доме кто-то был… перед моим приходом… жег тряпки в камине… я думала, что это мой бывший муж…
— А соседский мальчик видел вас. Вернее, он видел тетю, похожую на вас…
— Пока вы со мной разговариваете, — сказала Ирена устало, — настоящая маньячка ходит вокруг того дома… И каждую минуту может кого-то убить.
— Это было бы вам на руку, — серьезно сообщил адвокат. — Если бы убийство из этой же серии повторилось, пока вы за решеткой — это был бы весомый аргумент в вашу пользу…
Ирене захотелось ударить его по лицу.
Потому что вспомнился вихрастый Валька — как он заглядывает за забор… опасливо косясь на Сэнсея…
И эти фотографии — те, что показывал ей следователь…
Она молчала. Она ни разу в жизни так никого и не ударила. Разве что Анджея — после того случая на пляже…
— Скажите, госпожа Хмель… Вы испытывали сексуальное наслаждение при интимном общении с вашим супругом?
Ирена молчала, разглядывая свои ладони. Надо же — а так, на вид, вполне благопристойная линия судьбы…
— Мне надо подумать, — сказала она угрюмо.
Даже видавший виды адвокат, кажется, удивился:
— Да? А мне казалось, что эта информация давным-давно обработана… Впрочем, извините.
Он задал еще несколько вопросов — Ирена отвечала односложно, всячески уворачиваясь от изучающего взгляда. Усталость пригибала ее к земле. Невыносимая усталость.
Наконец Семироль замолчал. Странным движением коснулся рта — как будто утирая с губ остатки кефира. Задумался, вперился в собеседницу раздумчивым взглядом — словно щеголь, мучительно размышляющий, какой галстук надеть на сегодняшний раут. Нелегкий выбор…
В какую-то секунду Ирена ощутила себя грузиком на чаше весов — а что находится на другой чаше, знает только господин препаратор. И выжидает, пока плечики весов перестанут колебаться…
— Хорошо, госпожа Хмель… Вернее, хорошего, надо сказать, мало… Я не могу взяться за вашу защиту. Ваши друзья будут огорчены.
Она так удивилась, что даже заглянула ему прямо в глаза:
— Вы думаете… Вы не верите в мою невиновность?!
— Я профессионал, — господин Семироль ясно улыбнулся. — При чем тут «веришь — не веришь»… У меня совсем другие критерии.
— Но ведь… — начала Ирена шепотом. — Я действительно… я могу быть с вами откровеннее… Да, я испытывала сексуальное удовольствие… и хотела ребенка, но Анджей…
Семироль смотрел на нее, печально покачивая головой:
— Не надо. Я узнал все, что хотел. Ваша откровенность либо неоткровенность тут не при чем… Увы. Прощайте.
* * *
Следователь не смотрел на нее. И говорил сухо, равнодушно; несмотря на ее запирательства, дело движется к развязке. Общественность требует наказания убийцы, все журналисты города на ногах; к сожалению — из-за недобросовестности некоторых сотрудников — фотографии из материалов следствия стали достоянием прессы…
Она молчала. Вероятно, отказ господина Семироля от ее защиты равнозначен был обвиняющему персту: виновна! Ирена ничего не могла понять: она всю жизнь считала, что чем лучше адвокат, тем сложнее дела, за которые он берется…
Вероятно, профессор восточной литературы потрясен не меньше. А Карательница… что ж, всякий раз, ставя миску перед приемышем-Сэнсеем, она будет говорить что-то вроде: «Собака за хозяйку не в ответе»…
— Поразительно, — сказала она вслух. — Неужели я так похожа на маньячку?
Следователь взглянул на нее мельком. Отвернулся:
— Вы неоткровенны со следствием. Вы сами отягощаете свое положение…
— Мне дадут адвоката? — спросила она еле слышно.
Следователь поморщился:
— Безусловно… Но, поскольку Упырь отказался вас защищать, а после его отказа ни один частный юрист за дело не возьмется… На суде вас будет защищать наш штатный адвокат, у которого нет другого выхода — это его работа… Послушайте, но почему же вам не сознаться?!
— Потому что я невиновна…
Он посмотрел не нее внимательнее. Она не отвела взгляда:
— Вот вы… верите? Что я сделала то, в чем меня обвиняют? Действительно верите?
Он пожевал губами. Симпатичный, в общем-то, веснушчатый парень. Мог бы встретиться ей на улице или в кафе — и тогда они весело раскланялись бы, поговорили о погоде, может быть, она подвезла бы его до угла…
— Вы не похожи на убийцу, — сказал он нехотя. — Хотя все факты против вас.
— Не похожа?
— Нет.
Ирена вздохнула.
Решение пришло к ней сегодня ночью. Она поднялась с койки — и больше уже не могла уснуть. Ходила по камере взад-вперед — под утро в глазок заглянул удивленный сторож…
Единственно правильное решение. Но все равно — трудно выговорить.
— Я… сознаюсь, — сказала она через силу. — Я сознаюсь и хочу показать место, где лежит еще одна жертва…
Следователь поперхнулся. Несколько секунд она глядела в его стремительно стекленеющие глаза.
Ему трудно было сдержать эмоции. Но он справился.
* * *
Уже через полчаса Ирена могла наслаждаться видом несущихся навстречу тополей.
Они ехали к ее дому. Окошко в машине было маленькое и зарешеченное, но Ирена все равно узнавала знакомые места — кофейню под красной крышей… Плавный изгиб трассы, пропасть, из которой утром поднимается туман…
Они остановились около ее ворот. Соседский забор едва не обваливался под грузом Вальки с братьями. И почему они не в школе?..
Она вдохнула ветер с запахом палых листьев. После долгого сидения в запертом помещении он казался райски свежим — а ведь, если задуматься, всего лишь противный сырой сквозняк…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
