Знала ведь! Знала, что мой визит к нему может закончиться чем-то подобным!
А теперь меня трясёт. Пальцы дрожат, в груди всё клокочет, а коленки подгибаются.
От ненависти. От страха. От секундного желания.
Леон успел запустить язык в мой рот. Успел пробраться под футболку и провести горячими пальцами по талии. Я чувствовала его эрекцию!
Четыре года прошло, а в моём теле всё еще звучат отголоски нашей с ним любви.
Проклятье!
Я готова метаться из стороны в сторону, но боязнь вести себя так в лифте стопорит меня на месте. Вдруг застряну – только этого мне не хватало!
Выбегаю на улицу и полной грудью вдыхаю свежий майский воздух.
Так, спокойствие!
Он напился. Перебрал. Да, для него несколько глотков алкоголя уже противопоказано.
Завтра всё будет хорошо!
Нет, не будет.
Думаю об этом и начинаю паниковать сильнее. Пока совсем не свихнулась, срываюсь с места и направляюсь в сторону сада, за Полиной. Благо, он недалеко, в шаговой доступности.
Когда мысли съедают меня изнутри с потрохами – перехожу на бег.
А как вижу Пуговку, вырывающуюся из рук воспитательницы, так и успокаиваюсь. Моё сокровище мчится на всех парах, врезается в меня, присевшую на корточки, и со всей любовью целует в щёку.
– Ма-а-а-а, – тянет, повиснув на шее. Страх и волнение как рукой снимает. Обнимаю доченьку в ответ. – Скусяя.
– Скучала по мне? – переспрашиваю. Мозг не соображает.
– Та. Кусять очу.
– А ты чего, в садике не ела?
Мотает головой.
– Суп – фу, – говорит чётко, показывая мне язычок. – У ба уснее.
Я тихонько смеюсь, беру малышку за ладошку и встаю.
– Тогда идем домой, кушать будем. Сделаем картошечку с котлетками, да?
– Дя-я-я-я, – радостно визжит, услышав о картофеле. Не знаю, откуда такая любовь к нему. – Поси. Поси быстее.
Тянет меня в сторону дома. Запомнила дорогу, совсем взрослая стала.
По пути к квартире болтаем с ней, я рассказываю о кошечках и собачках. Такие истории она любит, поэтому слушает внимательно, иногда переспрашивая. А мне и в радость – я не думаю о Леоне.
Дома мы вместе готовим ужин. Она мнёт ладошками фарш, пока я чищу картофель и ставлю кастрюлю с водой на огонь.
– Тяк? – показывает мне в крохотной ручке сгусток несформированного фарша.
– Смотри, – ласково беру её за ручки и вместе с ней леплю котлетку. – Надо, чтобы шарик был гладенький, а не как ёжик.
Внимательно наблюдает за каждым моим движением.
– Ёик, – повторяет за мной и тут же начинает фыркать так, как это обычно делают ёжики. Пытается воспроизвести мои действия и сделать нечто похожее. И получается ведь гораздо лучше! – Тяк?
Не успеваю ответить – меня отвлекает вибрация телефона, который сразу хватаю в руки.
– Да, солнышко, поделай ещё и клади сюда, – указываю ей на тарелку. Сама смотрю в экран, надеясь, что это ответил Павлов, который заменит меня завтра на выезде к Новаку. Как только пришла домой – написала всем знакомым ветеринарам, предложила работу на дому у Леона. Я даже готова заплатить больше, чем мне обещают в клинике!
Но нет.
Это не замена. А бывший муж.
Откуда у него мой номер телефона? Чёрт, наверняка узнал в клинике под предлогом, что нужно поговорить о Джеке.
«Я вёл себя как ублюдок», – читаю каждое слово и пытаюсь это переварить.
Ублюдок – слишком громко. Скорее, это было некрасиво и мерзко. Он знает, что у меня есть муж, хоть и выдуманный мною же, но все равно стал распускать руки.
«И? Зачем ты мне это пишешь?» – отправляю через несколько секунд раздумий. Сразу же загораются две галочки рядом с сообщением. Прочитал.
Печатает…
Мельком поглядываю на Пуговку, которая неумело, но старательно лепит котлеты.
«Чтобы ты знала, что я не со зла. Ты права, алкоголь плохо влияет на меня. Не смог сдержаться. Пощёчина была заслуженной».
Укол вины бьёт меня прямо в сердце. Может, я слишком предвзята к нему из-за прошлого? Люди ведь меняются? Он вон, раскаивается.
– Ма, – радостно щебечет моя птичка, показывая очередной ёжик из фарша.
Вылитая копия Леона. Присмотрись к ней и к нему – их не различишь. Чего только голубые глаза стоят… И у меня, и у Леона одинаковый цвет. Но… есть что-то в них такое, отличающееся, благодаря чему можно сказать сразу: Поля пошла в отца.
Которому она не нужна.
Нет, люди ни черта не меняются!
«Ты что, не можешь написать банальное «извини»?» – зло барабаню пальцами по экрану.
Он читает сразу. Но не отвечает.
Десять секунд. Двадцать.
«Ты придёшь завтра?»
Раньше он мог сказать: «Прости». А сейчас отвечает вопросом на вопрос.
«Нет» – отправляю короткое сообщение. Блокирую контакт и бросаю телефон на стол.
Натянув улыбку, возвращаю внимание к Пуговке, которая разворошила весь фарш и сделала всего несколько форменных котлеток.
– Ну что, продолжим?
– Дя!
Глава 14
Глава 14
Леон
– Как прошёл разговор с Карповыми? – спрашивает юрист, пока стоим за воротами дома малютки, ожидая директора. Сжимаю в зубах сигарету, поджигаю её кончик зажигалкой и делаю глубокую затяжку.
Никогда не курил. Соблюдал режим, кривился каждый раз, когда на меня попадал сигаретный дым. А после смерти брата начал. Гублю лёгкие, себя, но по-другому тяжело унять нервы.
– Никак, – выплёвываю и выдыхаю дым изо рта.
Встретился вчера с мудаками. Записал наш разговор на диктофон. Парочка держалась как могла, была вежлива, пела дифирамбы ребёнку и всячески оскорбляла меня, человека одинокого, без семьи. Тысячу раз спросили, зачем мне племянник, если я и так богат.
Немного прокололись, не раз упомянув наследство.
Это мне и помогло. Андрей взял запись для дела, если придётся и дальше конфликтовать с Карповыми.
Нужно действовать решительнее. Поэтому я договорился с директором, предложив немало бабок, чтобы племянник несколько дней провёл у меня. Пропустили все эти мимолётные разрешённые встречи.
