– Тятя! – вдруг голосит малышка, кидает ведёрко с лопаткой, бежит к нам. Пара метров – и она останавливается возле Джека. Неожиданно для меня крепко обнимает пса, заваливаясь на него. – Хоесий мой! Ти поядке?
Несмотря на то, что она ещё маленькая, знает много слов. Это нормально? После Матвея, кажется, я начал понимать детский язык. Особенно Полину. У неё чёткие и ясные фразы, в отличие от племянника, который всё ещё мычит.
– Привет, – здороваюсь с ней, улыбаясь. Она выглядит такой счастливой, яркой, как звёздочка. – Узнала?
– Тя, – кивает и ведёт по собачьей холке миниатюрной ладошкой. Джек, привыкший к ласке, тычется в неё носом, облизывает. Пуговка, весело хохоча, отпрыгивает от него, вытирая мокрую шею. – Сюни!
Мой словарный запас детского ещё мал, но, кажется, она говорит: “слюни”. Да, лабрадор смачно поцеловал её, отблагодарив за нежность.
Я вообще в шоке, как он узнал девчонку, если виделись они всего один раз? Настолько хороший нюх?
– А ты как? Все в порядке? – мягко спрашиваю, присаживаясь на корточки и общаясь с Полей глаза в глаза. Ещё в прошлый раз, когда я был у них дома, заметил необычный цвет радужки. Голубой, но настолько чистый, будто на небо без единого облачка смотришь. Так и любовался бы. Девочка вообще невероятно красивая, словно фарфоровая куколка. Пошла, наверное, в маму.
– Хоесо! – несмотря на игривость Джека, вновь прислоняется к нему. Любит животных? Точно, у неё ведь мама ветеринар.
– Конфеты лопала?
– Дя, – взмахивает хвостиками. – Касные кусные были.
С красными фантиками? Значит, ей с клубникой больше по вкусу… Почему-то так и думал.
– Рад, что тебе понравилось, – улыбаюсь. Занесу как-нибудь ещё в клинику, чтобы передать её маме. Кстати, о родителях Пуговки. – Ты ведь тут не одна? – осматриваюсь по сторонам. – Где бабушка?
Она отлипает от Джека, отворачивается и указывает ручкой в сторону.
– Она тям.
Взгляд устремляется к двум огромным деревьям, а потом скользит вниз, на скамью, где я вижу бабушку Полины.
И… Веронику?
Глава 19
Глава 19
Вероника
Глухой удар сердца о рёбра.
Кажется, стой я сейчас – земля бы ушла из-под ног.
Зачем он здесь? Как увидел Полину среди стольких людей? И почему сейчас моя Пуговка показывает в нашу сторону? А ледяной взгляд Леона врезается в меня, словно тысяча холодных и острых копий, делающих из меня решето.
Да почему же мне так не везёт?!
Не хочу, чтобы Леон узнал о нашей дочери. Мы спокойно живём и без него. Не готова впустить его в свою жизнь снова. Не готова!
– Он здесь, – с опаской срывается с моих губ.
– Кто?
– Леон, – напряжённо отвечаю. – Стоит возле Полины. Вон там, у горки.
Бабушкин взгляд летит туда, куда смотрю я. Боже… Он ведь сейчас обо всем узнает! Дочка назовёт меня мамой – и всё. От правды не скрыться. Что мне делать?
Объясниться? Поставить перед фактом?
«У тебя есть дочь, Леон». Так?
Потом он ворвется в нашу жизнь, словно ураган.
Кого я обманываю? Ему будет всё равно. Или он только сильнее разозлится на меня за то, что тогда обманула его. А не плевать ли? Что сделано, то сделано. Я буду защищать Пуговку всеми силами, если он решит навредить нам.
– Поля! – неожиданно громко гаркает бабуля. – А-ну, иди сюда. Ты почему так далеко убежала?!
После этой фразы встаёт с лавочки, быстрым, несвойственным для неё шагом подходит к Новаку. Тут же улыбается, делает вид, что не узнала его. Хватает малышку за ладошку, воркует с Леоном, который постоянно поглядывает за её спину, на меня.
А я не знаю, что делать. Приросла задницей к скамейке.
Будь что будет.
– Полиночка, давай в магазин сходим за сладеньким.
– А ма?
– Мама дома будет. Сделает мясных ёжиков с рисом к твоему приходу.
– Ёёики! – восклицает, обрадовавшись. Она вообще забывает про меня, когда слышит про еду.
– Да-да. А теперь помаши Веронике и пойдём.
Как зовут маму – она прекрасно знает. Поэтому оборачивается, взмахивает крохотной ладошкой и широко улыбается. Поднимаю тяжёлую руку, неловким жестом прощаюсь с дочкой.
Что происходит?..
– Скоро увидитесь.
Через несколько секунд они прощаются с Новаком и уходят. А я продолжаю сидеть на месте, смотреть вперёд и переваривать всё случившееся.
Бабушка провернула всё так, что Поля ни разу не назвала меня мамой. Ушли они отдельно от меня, сделав вид, что мы не близки. И если у ба это хорошо получилось, то я всё ещё хлопаю ресницами, удивляясь, как она умело обдурила малышку…
Не замечаю, как на лицо падает тень, а надо мной нависает мужчина. Но я не обращаю на него внимания, отвлекаясь на Джека, вставшего на задние лапы. Положив передние на скамью, он утыкается носом в моё колено и преданно поглядывает на меня.
На секунду сердце тает.
А потом я вспоминаю, кто рядом.
– Вы знакомы? – задаёт странный вопрос Леон, изучая меня свысока. Чувствую себя крохотной мошкой рядом с ним.
Встаю, расправляя плечи.
– Я работаю вместе с её мамой. В той же клинике. А что? – спрашиваю с вызовом.
– На секунду подумал, что вы очень близки.
– Да, я дружу с их семьёй. Всё? Допрос окончен? – звучит чересчур резко. Но я не могу контролировать свои эмоции рядом с ним. Он как долбаный детонатор в моей жизни.
Отворачиваюсь, только хочу уйти, как ощущаю стальную хватку на запястье. Поворачиваюсь к нему.
– Чего надо?
Всматривается в моё лицо. Внимательно, прожигая во мне дыру.
– Ты плакала, – утверждение, а не вопрос. Я совсем позабыла, что у меня всё опухшее и глаза красные. – Из-за меня?
– Ты слишком много о себе думаешь, – выдаю. – Кто ты мне такой, чтобы плакать из-за тебя?
Спрашиваю его, а самой стыдно. Почему я и правда плакала? Обидно было за себя? Несправедливость меня так расстроила?
Я ведь его больше не люблю.
Не люб-лю.
Но он все равно задел тонкие струны моей души, порвав их в клочья.
– Малыш, – срывается с его уст. Ток проходит по всему телу, а я вскидываю палец и, как маленький ребёнок, грожу ему:
– Не называй меня так.
У нас всё в прошлом.
Боже, как же я его ненавижу! Все эти чувства. Раньше я думала, что их не осталось, но нет. При одном его ласковом обращении в животе всё скручивается. Тяжесть в груди появляется.
– Ты всё не так поняла вчера. Ты же убежала из-за Матвея?
Матвей… Так вот, значит, как зовут того мальчика. Красивое имя.
Выдергиваю руку из его грубых пальцев.
– Мне плевать.
Быстро разворачиваюсь, направляюсь в противоположную сторону от бабушки. Обойду дворами, а потом окажусь дома.
– Это ребёнок Льва.
Ноги на секунду становятся ватными. Не хочу останавливаться, но всё равно неосознанно замедляюсь, чтобы дослушать.
– Его отец, мой брат, и его жена погибли в автоаварии. Я решил взять опеку над ним.
Каждое его слово выворачивает всё моё мышление наизнанку.
Племянник?.. Не его сын? А та девушка? Как же кольцо на пальце? Или он обманывает меня?
– Скорее всего, тебе позвонят из службы опеки, попросят рассказать обо мне. И я буду благодарен, если…
Звон в ушах появляется.
Слишком благородно для Новака. Чтобы он сам захотел ребёнка?.. Не верю!
Люди не меняются со временем. И он – не исключение.
Да и мне уже наверняка звонили. Но я не взяла трубку. Не отвечаю на незнакомые номера.
– Ничем не могу тебе помочь, – чеканю, продолжая свой путь.
Моё слово всё равно ничего не решит. Леон даст денег. А я не хочу и дальше участвовать в его жизни и пересекаться. Мне хватило.
Правда… сегодня мне снова придётся идти к нему домой. Судя по состоянию Джека, эта встреча будет последней.
Осталось потерпеть ещё чуть-чуть. А потом я выкину его из своей жизни, и всё станет как раньше.
Глава 20
