class="p1">Надо взять себя в руки и пресечь этот разговор.
— Послушай, Джун. Не знаю, что тебе наговорил дядя Гэвин, но…
— Не отнекивайся!
Она соскользнула с табурета, сунула руку в задний карман джинсов и хлопнула ладонью по столешнице. На столе осталась лежать фотография.
Я взглянул на поляроид, и сердце пронзила стрела. Я уже много лет не видел этот снимок. Мы с Алли стояли у входа на фестиваль «Классика в Хэйвен-Коув». Я приобнимаю ее за плечи, у нее в руках букет роз, который я купил в продуктовом по дороге на конкурс. С тех пор прошло десять лет, но я отчетливо помнил этот миг: Лина отвлекала миссис Руссо, чтобы Гэвин успел нас сфотографировать.
Зря мы тогда радовались. В тот момент я действительно верил, что между нами все возможно. Но всего через несколько часов мир рухнул.
— Ты рылась в моих коробках на чердаке!
Это был не вопрос. Она подтолкнула ко мне фотографию.
— Они просто там лежали. В смысле, ты вернулся много лет назад, но так и не забрал их к себе домой. — Джун замолчала, опустив глаза, и прошептала: — Да, я рылась в твоих коробках.
— Это все равно что прочесть личный дневник. Ты вмешалась в мою личную жизнь.
Что еще она нашла?
— Понимаю. — Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с духом, и подняла глаза. — И мне жаль. Наверно.
— Наверно?!
Мои брови взлетели.
— Ну же, дядя Хадсон! — Она пододвинула фотографию на край стола, но я ни за что бы к ней не притронулся. — Ты встречался с одной из самых известных танцовщиц в мире! Мы могли бы пойти к ней домой и попросить ее поговорить с мамой…
Я поднял палец:
— Во-первых, я с ней не встречался. — Она была моим лучшим другом, и от этого мой поступок казался еще непростительнее. — Во-вторых, если у Руссо здесь летний дом, это еще не значит, что она сейчас в городе. И в-третьих, уж поверь, я последний человек на свете, которого она хотела бы видеть.
Знакомое чувство вины усилилось и грозило вовсе меня поглотить.
— Она здесь уже целую неделю! — Джун спрыгнула со стула и схватила со стола ключи от моего пикапа. — В январе она получила травму и приехала восстанавливаться.
У меня округлились глаза. Алли здесь уже неделю?
— А ты откуда знаешь?
Стоп. С января?
Джунипер уставилась на меня, как на идиота.
— Из «Секондз», — сказала она. — У них с сестрой там аккаунт.
— У тебя есть «Секондз»? — Я прищурился и понизил голос. — А я-то думал, там возрастные ограничения!
— Я тебя умоляю, — закатила глаза Джун. — Мне пришлось добавить себе аж три года, чтобы зарегистрироваться.
Я моргнул. Вот почему я совершенно не готов стать отцом. Черт, как только Кэролайн узнает, до свидания все преимущества быть дядей.
— Поехали, — настаивала Джун. — Далеко она живет? Минут пять на машине?
— Четыре, — пробормотал я. Нет, я не поеду к Алли, ни за что на свете.
— Даже лучше!
Джунипер сунула мне ключи. Я покачал головой и сказал то самое слово, которое после смерти Шона поклялся никогда не произносить:
— Нет.
— Ты же поклялся на мизинчиках! — Она потрясла ключами и умоляюще посмотрела на меня, решительно поджав губы. — Ты же говорил, что никогда не нарушишь клятву на мизинчиках…
Да гори оно все огнем.
Ради клятвы на мизинчиках можно и потерпеть неудобства. Я поднял палец:
— При одном условии. Если Алессандры не окажется на месте, ты положишь эту фотографию туда, где взяла, и мы к этому больше никогда не вернемся.
Пожалуйста, боже, пусть ее не будет дома!
— Договорились, — кивнула Джун и сняла с крючка рюкзак.
Черт. А как же…
— А в «Секондз» случайно не писали, кто еще из Руссо приехал?
Если там ее мать…
— Только Энн и Алессандра. А что?
Она закинула рюкзак на плечи. Раз она знала имя Энн, значит, провела целое расследование.
Неужели я и правда выброшу на ветер десять лет выдержки? Встречусь лицом к лицу с самым большим сожалением за всю свою жизнь?
Джунипер смотрела на меня снизу вверх со всей надеждой и доверием, какие только вмещало ее тельце.
Так и быть. Я готов пойти на это ради Джун.
— Давай скорее с этим покончим.
Через шесть минут мой грузовичок свернул с прибрежного шоссе вдоль бухты, в честь которой назвали город, и оказался на длинной гравийной дорожке, которой я сторонился с самого возвращения. Дом Руссо. «Дом», впрочем, не совсем подходящее название для поместья с семью спальнями, большим гаражом, пятью гектарами земли в самом престижном районе, у пляжа и с пирсом в лучшей точке побережья, который каким-то образом выдержал два последних северо-восточных шторма, обрушившихся на наш городок.
И, будь оно все проклято, дом выглядел точно так же, каким я видел его в последний раз. Тогда я тайком забрался по увитой розами решетке в комнату Алли на втором этаже. Стены были все так же выкрашены серо-голубой краской, а карнизы — белой, на качелях на веранде лежали все те же узорчатые подушки. Воспоминания поразили меня предательским хуком справа.
Натянувшись, как струна, я припарковал машину перед круговой верандой, решив не сворачивать на дорожку к гаражу. Если бы я не любил Джунипер так сильно и не дорожил бы ее непоколебимой верой в то, что я всегда держу слово — что хоть кто-нибудь в этом мире держит слово, — я бы тут же убрался отсюда.
Джунипер вышла из пикапа и взбежала на веранду. На спине подпрыгивал фиолетовый рюкзак. Кстати, а рюкзак-то для чего? Она же не собралась сюда переезжать?
Я выключил зажигание, положил ключ в карман и вылез из пикапа, готовый увидеть на пороге миссис Руссо, которая прогонит меня прочь с угрозами и оскорблениями.
Джунипер позвонила в дверь. Я одолел четыре ступеньки крыльца. Впервые мне было все равно, скрипнут ли они у меня под ногами. Я подошел и встал рядом с Джун, та постучалась. Ладони вспотели, пульс участился. Содержимое желудка рвалось наружу.
Я будто вернулся в свои семнадцать лет, когда старался быть галантным и провожал Алли до двери. И в восемнадцать, когда ее потерял. В мои планы не входило возвращаться на порог ее дома, и это застало меня врасплох. А ведь я был готов всегда и ко всему.
Скажем прямо, это самый безбашенный поступок в моей жизни.
Я сосчитал до тридцати и вздохнул с облегчением, которое притупило укол разочарования.
— Ее здесь нет.
— Не может быть!
Джун снова нажала кнопку звонка.
— А вдруг в
