До 1892 г. в доме Гитлеров не происходит ничего особо приметного и важного по отношению к Адольфу. В мае 1892 г., когда Адольфу только что исполнилось три года, его отец уезжает в Вену, где остается до 6 июня. Что он там делал, однозначно определить по документам и свидетельствам очевидцев не удалось. Предположение Смита, что эта поездка, возможно, была связана с последним повышением Алоиза по службе, возможно, верно по сути дела, но это не столь существенно. Гораздо большее значение имеет тот факт, что Алоиз в это время взял в долг 600 гульденов, примерно половину своего годового оклада, под залог дома в Вёрнхартсе. Вполне возможно, что Алоиз, у которого наряду с двумя первыми женами постоянно были и любовницы, вручил эту сумму своей рожденной вне брака дочери Терезе Шмидт, которая в это время родила в Швертберге сына Фрица Раммера, на удивление похожего на его сына Алоиза.
В августе 1892 г. Алоизу Гитлеру был присвоен ранг старшего официала (гражданский чин в Австрии. — Прим. перев.) таможенного управления, что повлекло за собой перевод на новое место работы, так как в штате таможни Браунау, где Алоиз провел 21 год жизни, не было места для такого высокого чина. В то время в Браунау работали только начальник таможни, контролер, официал и его помощник. В октябре 1892 г., когда семья жила уже в Пассау, Алоиз продал свой дом в Вёрнхартсе.
24 марта 1894 г. у Адольфа родился брат Эдмунд, что, возможно, на короткое время лишило его центрального положения в семье. То, что это событие лишило его позиции безоговорочного любимца матери, как утверждает Смит, это чистой воды предположение. Адольфу исполнилось уже 5 лет, когда отец 1 апреля 1894 г. начинает службу в Линце, хотя семья по-прежнему остается в Пассау, так как Клара, очевидно, не решается пускаться в дорогу с грудным ребенком. В то короткое время, которое семья провела там вместе, Адольфу удавалось чаще, чем раньше, общаться с отцом. У Алоиза оставалось больше времени, чтобы бывать дома и заниматься сыном, который, естественно, пытался привлечь к себе внимание членов семьи, бессознательно опробуя таким образом силу своего влияния. Утверждение Смита, что «Алоиз, очевидно, рассматривал этот вызов не как возрастную стадию развития, а как угрозу своей позиции», кажется надуманным. Такого человека, как Алоиз Гитлер, который целыми днями командовал тертыми таможенниками и считался среди них уважаемой личностью, провокации мальчишки, который не достиг еще школьного возраста, вряд ли могли побудить к подобной реакции.
Алоиз не был домоседом. Он любил бывать на своей пасеке и проводил там порой целые вечера. Во время пребывания в Браунау он ради пчел летом иногда даже не бывал дома и месяцами жил на квартире в старом городе, чтобы, не теряя времени, добираться до своих ульев в соседней долине. Из Пассау он ежедневно ходил пешком «в Австрию», в Хайльбах, где у него были пчелы, и возвращался домой лишь поздно вечером. Адольф, видимо, не очень часто видел отца. Друг юности Август Кубицек наблюдал после смерти Алоиза, как мать Адольфа, пытаясь придать своим словам больше веса, указывала пальцем на стоящие на подставке в кухне курительные трубки умершего главы семьи. Возможно, этот воспитательный момент использовался ею и при его жизни.
Часто утверждают, что отец Адольфа был пьяницей и постоянно просиживал в ресторане. Это не так. И в Браунау, и в Ламбахе, и в Пассау, Леондинге и Линце он пил не больше, чем положено. Не только его карьера, но и почерк в тот период, когда он вышел на пенсию, однозначно доказывают, что он никогда не был пьяницей. Утверждение Смита, что дядя Алоиза Франц Шикльгрубер закончил жизнь «спившимся поденщиком», по меньшей мере спорно, так как в 1876 г., когда проходила процедура признания отцовства, именно он вручил своему племяннику 230 гульденов.
В течение года дети Гитлера жили как бы без отца, потому что они видели его только время от времени как редкого гостя. Таким образом, Адольф находился вне сферы его непосредственного влияния. В то время как Алоиз и Ангела ходили в последние классы школы и под надзором мачехи должны были помогать по дому, Адольф мог делать все, что вздумается. Из этого периода жизни на немецкой земле у него остался глубоко укоренившийся баварско-австрийский диалект, который впоследствии буквально завораживал миллионы людей. Когда он спустя 40 лет после своего пребывания в Пассау приехал к баварским строителям и как само собой разумеющееся начал отпускать в разговоре баварские словечки, то это не были наскоро заученные выражения, рассчитанные на эффект среди местной публики, а моментально проснувшиеся в памяти воспоминания о родном диалекте.
В апреле 1895 г. семейство Гитлера встретилось в Линце, чтобы оттуда направиться в Хафельд неподалеку от Ламбаха, где Алоиз купил дом и земельный участок площадью 18 тысяч квадратных метров. Здесь в жизни Адольфа произошел важный поворот. 1 мая 1895 г. он пришел в первый класс начальной школы в Фишльхаме неподалеку от Ламбаха, что означало существенное ограничение его независимости. Вне родительского дома ему пришлось учиться дисциплине, уступать, подчиняться и принимать других детей как равноправных партнеров. К тому же его отец 25 июня 1895 г. после сорока лет службы досрочно ушел на пенсию по состоянию здоровья и у него, несмотря на занятия пчеловодством и сельским хозяйством, появилось намного больше свободного времени, чтобы уделить его сыну, который должен был получить высшее образование и стать в будущем государственным служащим. Адольф очень хорошо учится, вселяя в честолюбивого отца надежды, и получает у учителя Карла Миттермайера только отличные оценки. В 1896 г. он переходит во второй класс ламбахской школы при бенедиктинском монастыре и попадает к учителю Францу Рехбергеру, у которого учится до весны 1898 г. И там он получает только отличные оценки. Впоследствии он с удовольствием вспоминает, что пел в это время в хоре мальчиков и брал в свободное время уроки пения. Будучи членом монастырского хора и министрантом во время богослужений, он много слышит об аббате Хагене, известном всему Ламбаху, в гербе и на перстне которого была изображена стилизованная свастика, изображение которой он распорядился вырезать и на кафедре. „В «Майн кампф» Гитлер признается, что хорошо организованное праздничное великолепие церковных праздников заставляло его видеть в профессии католического священника высший идеал стремлений. То, о чем он только думал, сумели сделать его однокашники и друзья по школе. Священником стал его школьный приятель Балдуин Висмайр. Позднее он был аббатом в Вильхеринге под Линцем. Священниками стали также брат его школьного друга из Ламбаха Вайнбергера и однокашник по Линцу Иоганн Хаудум, который с 1938 по 1943 г. работал в Леондинге и заботился о том, чтобы могила родителей Гитлера сохранилась «во веки веков».
Представительный дом родителей в Хафельде, который весной 1897 г. купил венский аристократ доктор Конрад фон Здекауэр, подчеркнутое уважение, которое деревенские жители оказывали государственному чиновнику Алоизу Гитлеру, высокая оценка семьи, которую ежедневно приходилось слышать из уст окружающих, отличные успехи в школе, признаваемые учителями в Фишльхаме и Ламбахе, — все это уже в детстве позволило Адольфу Гитлеру составить себе представление о политическом мире, в котором решающую роль играли деньги, успех, влияние, внешнее впечатление и авторитет. Порой можно услышать утверждения, что на формирование его характера оказал решающее влияние древний девиз бенедиктинцев «discretio est mater omnium virtutum» («скромность есть матерь всех достоинств»), а также либеральный и жизнеутверждающий климат бенедиктинского монастыря в Ламбахе, однако это всего лишь основанное на фантазиях толкование той обстановки, на фоне которой рос школьник и значения которой он в свои 7–9 лет еще абсолютно не понимал. Гитлер довольно редко вспоминает о Ламбахе, но о Фишльхаме, где он в 1865 — 66 гг. учился читать и писать, он не забывает никогда. В 1939 г. он приезжает туда, садится за свою школьную парту, покупает свою «старую» школу и отдает распоряжение о постройке в деревне нового школьного здания.
