— Итак, ведьма Чжао, — кивнул я, как глашатай перед выходом танцовщицы.
— Рассказ необходимо начать с правления императрицы У Цзэтянь, — торжественно начал Ван, одергивая свою модную короткую шелковую курточку в обтяжку, из тех, что вызывали ярость консервативной публики.
Мы мысленно возблагодарили его за то, что он не начал с императоров Яо и Шуня, правивших несколько тысяч лет назад.
— Государыня У официально взошла на трон через шестьдесят шесть лет после воцарения дома Тан, то есть семьдесят лет назад, — медленно выговаривал слова юный Ван. — Она была тогда уже немолода. И титул ей носить пришлось недолго, всего пятнадцать лет. А потом, когда почтенный возраст государыни начал мешать ей править, ее уговорили оставить трон, снова передав его принцу Ли Сяню из дома Тан. В том же году императрица скончалась от болезни, — закончил свое вступление Ван.
Быть ханьцем — нелегкая судьба. Маленький Ван хорошо знал, что наша чайная церемония отлично охраняется, что никакие посторонние уши не могут подслушать его. Он мог бы прямо сказать то, что можно услышать в любой винной лавке на любом из рынков, а то и вообще обойтись без вступлений. Но ни один имперский житель сразу к делу не переходит. Он выдает сначала официальный текст, а потом уже переходит к изнурительной забаве — намекам, тонкостям, частностям.
Что касается императрицы У, то и сегодня столичные жители помнили рассказы своих дедов и отцов о жуткой восьмидесятилетней старухе с неподвижным лицом, выкрашенным в белое, с нарумяненными щеками и черными бровями, которая, окутанная складками желтого императорского шелка, медленно проезжала по проспектам Чанъани в повозке с откинутым пологом.
У Цзэтянь правила империей не пятнадцать лет, а полвека. Сначала — из-за ширмы у трона, а потом — невероятно — как полноправная императрица: единственная пока женщина, официально взошедшая на трон. Старуху весьма уважали в империи, потому что при У Цзэтянь не было войн, кроме мелких и победных, и страна жила в общем хорошо. Но в столице и при императорском дворе царила совсем другая атмосфера — постоянного ожидания очередной жуткой, с долгими пытками, казни чиновника или принца. Только что упомянутый Ваном Ли Сянь, племянник и наследник У, очередной принц по фамилии Ли из плодовитого дома Тан, был юной трясущейся развалиной, который шарахался от каждого прибывшего к нему курьера, думая, что тетушка У, наконец, решила разделаться и с ним. Однако у принца Ли была весьма энергичная супруга, императрица Вэй, а у той была дочь, принцесса Аньлэ. И еще у них обеих была подруга — поэтесса и актриса Шангуань Ванэр, юная имперская секретарша госпожи У. Это женское царство, судя по базарным историям, фактически и пришло к власти после смерти императрицы, унаследовав от нее не только державу, но и аппетит к мужчинам. Императрица Вэй, как гласил приговор базара, даже развлекалась в императорской постели нескромными играми с одним из представителей все еще влиятельного клана У — У Янь-сю, притом что находившийся там же император отворачивался, делая вид, что ничего не замечает.
— В третий год правления под девизом Шэньлун наследник престола, принц Вэйский Ли Чунцзюнь, поднял войска, пытаясь уничтожить Шангуань Ванэр и остатки семьи У, — продолжал нараспев Ван. — Но его мятеж провалился. После этого инцидента императрица Вэй и принцесса Аньлэ окончательно потеряли всякий стыд, приближая к себе самых недостойных людей. И — как говорится в хрониках — даже ведьма по имени Чжао была вызвана во дворец и пожалована благородным титулом. Это было в четвертый год правления под девизом Цзинлун, то есть ровно сорок пять лет назад. И это единственное упоминание о ней в официальных дворцовых записках, лишь одна строчка, — добавил Ван, гордясь своей работой.
Тут мы перевели дыхание, а Сангак одним глотком осушил чашечку чая.
— А вскоре после этого императрице Вэй понравились трое придворных: Е Цзин-нэн, канцлер императорской академии, преуспевший в некромантии, то есть искусстве управления миром мертвых, Ма Цинь-кэ, известный лекарь, и еще Ян Цзин, который был вице-министром императорских развлечений и при этом талантливым поваром. Все они пополнили и без того немалое число любовников императрицы…
— Сколько имен, сколько имен, — неодобрительно поморщился Сангак. — Я никогда их не запомню. Но если ты об этом рассказываешь, Маленький Ван, то значит ли это, что все эти повара и некроманты имеют отношение к нашей ведьме?
Далее уже и я сам запутался в творившихся при дворе кошмарах, которые без запинки перечислял неутомимый Ван: забитый дворцовыми гвардейцами до смерти чиновник, осмелившийся подать несчастному императору доклад с обвинениями против императрицы и принцессы; смерть мужа госпожи Аньлэ и ее немедленный брак с любовником, тем же самым У Янь-сю, который осквернял императорскую постель, но не был ни поваром, ни некромантом, ни лекарем.
Я встрепенулся, когда Ван, перейдя на шепот, начал рассказывать, как на второй день какого-то месяца некоего года — в общем, сорок пять лет назад — император скончался, поев ядовитых блинов, поданных ему принцессой Аньлэ и приготовленных упомянутыми друзьями канцлера-некроманта — то есть поваром Ян Цзином и лекарем Ма Цинь-кэ. После чего вдова его, императрица Вэй, посадила на трон еще одного принца из неисчерпаемого рода Ли-Ли Чунмао, а, по сути, окончательно взяла управление империей в свои руки.
Но тут взбунтовались министры, потребовав расследования, население и войска «взволновались», угрожающе промолвил Ван. Так что длилось новое правление меньше трех недель.
— В двадцатый день шестого месяца, — перешел на декламацию утомленный Ван, — Ли Лунцзи, принц Линьцзийский, прибыл в столицу с отрядом воинов и въехал в нее через ворота Сюань-у. Он прикончил родственников императрицы, ее верных сторонников в Армии Плюмажей и двинулся ко дворцу. Императрица Вэй попыталась укрыться в лагере Летучих Кавалеристов, но была убита там взбунтовавшимися солдатами.
После этого император Ли Чунмао отказался от трона в пользу принца Сянского Ли Даня, а тот через два года отдал трон победителю злонамеренных женщин — своему сыну, мужественному Ли Лунцзи. Это, как вы знаете, произошло ровно сорок три года назад. Так началось славное правление нашего нынешнего Светлого императора.
— Какая великолепная история! Какое прекрасное начало правления! — выразил я свой безграничный восторг. — Просто для уточнения: вся наша компания ведьм, некромантов и отравителей была, конечно, вырезана до последнего человека?
— Да, господин. И правление императора действительно, как вы и намекнули, получило после этого девиз Кайюань — то есть Начало, — вытер ладонью лоб полностью истощенный спектаклем Маленький Ван. — Начало славной и спокойной эпохи, в которой мы сегодня и живем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
