звучал всё громче и громче. — Я намерена править, а не уходить, — продолжала Каталина.
— О чём ты, мать твою, думаешь? — взревел я, и теперь мой голос соответствовал голосу Каталины. К тому времени начали подходить мужчины.
Бастиан схватил её за руку.
— Нам нужно поговорить, Каталина.
Она покачала головой и вытянула перед собой окровавленные руки. Каталина посмотрела на меня и кивнула, глядя прямо в глаза.
— Да, это так. Мне нужно заключить с тобой союз ради моей братвы. Я надеюсь защитить их от таких монстров, как он.
Я бросился к Кэти быстрее, чем Бастиан успел оттащить её, и перебросил через плечо. Данте шагнул вперёд, когда она зарычала мне в спину, но звук, вырвавшийся из глубины моей груди, остановил его. Я повернулся к ним лицом, Каталина сопротивлялась, и я вытащил из-за спины пистолет и направил его на них всех. Все мужчины подняли руки. Когда бы я ни стрелял, не промахивался. Это знали все.
— Не подходите к ней. Это наш бой друг с другом. Я истекаю кровью, она истекает кровью. Отвалите на хрен.
Каталина осыпала непристойностями каждого из нас, пока я нёс её через всю комнату к чёрному ходу, через который мы так давно вместе входили. Когда распахнул дверь, справа от неё стояла та самая мусорная корзина.
На этот раз я хотел, чтобы именно меня стошнило в неё.
Когда я зашёл в ванную и опустил Каталину на пол, она попыталась наступить мне на ногу.
— Я не хочу снова быть здесь с тобой! И вообще не хочу иметь с тобой ничего общего! — Каталина кричала на меня так громко, должно быть, хотела, чтобы все услышали.
— То же самое. Думаешь, я хотел иметь с тобой что-то общее с тех пор, как впервые встретил тебя?
— Это ты оставил свой чёртов абонентский ящик, а не я.
— Тебе нужен был кто-то, — объяснил я.
— Только не ты. Ты не умеешь любить. Ты убил своего отца и Марио. Если ты не можешь любить их, то кого, чёрт возьми, можешь любить? — Каталина наносила удары ниже, чем когда-либо прежде, но боль в её глазах была, и она была почти осязаемой. Я видел, как наша связь возобновилась, разгораясь в её гневе ярче, чем когда-либо прежде.
— Ты! — закричал я. Или монстр закричал. Или кричала моя душа. Я уже не знал, кто именно. Она разорвала меня на части. — Ты ушла, и я рассыпался. Неужели ты этого не понимаешь?
Мне хотелось умереть от этих слов. Моё сердце сжалось, я чувствовал боль. Осознание того, что тот, кого ты любишь, отвечает тебе взаимностью, должно было стать счастливым моментом. Но вместо этого мы понимали, что не можем быть вместе. Слишком многое было за нами и слишком многое впереди. Иногда сложности, возникающие вокруг этого пылающего пламени любви, гасят его.
— Ты заслужил, чтобы я ушла. Посмотри на наше прошлое, Ром. Мы не можем вернуться к тому, что было. Вы все заслужили мой уход.
— Ты нужна этой семье. Нам нужно, чтобы ты была с нами и стала частью того, что...
— Была с вами? — её лицо стало пепельно-серым. Маленький носик сморщился, как будто ей было противно, что я вообще предложил это, хотя она делала это все эти годы.
Прежде чем мы смогли продолжить, Каталина повернулась, и её вырвало в корзину для мусора у двери ванной.
Движение было неистовым, вырывающимся из её души, словно она хотела изгнать из неё всё.
Кэти вцепилась в край мусорной корзины так, что побелели костяшки пальцев.
— Я уже должна была привыкнуть к этому.
— К чему привыкнуть? — я погладил её по спине, и Кэти напряглась, но позволила моей руке скользить вверх и вниз.
— Привыкнуть к тому, что окружающие меня люди умирают. Я теряю всех, кто мне дорог.
— Сегодня ты никого не потеряла.
— Я потеряла Марио, — сердито посмотрела на меня, — из-за тебя.
— Он не заботился ни о ком, кроме себя. — Я попытался обуздать свой гнев, сжав кулак и вдавив его в ладонь другой руки.
— И всё же, я всё ещё заботилась о нём. И по-прежнему хотела, чтобы он был жив. Ты забираешь жизнь, и они уходят навсегда, Ром. Стираются с лица земли, — покачала головой Каталина, словно мне должно было быть стыдно.
— Так они больше не могут причинить вреда.
— Разве он был таким уж плохим? Марио любил меня единственным известным ему способом.
— Ожесточи своё сердце, Каталина. Если ты думаешь, что править этой братвой будет легче, чем сейчас, то это не так. Тебе понадобится более крепкий желудок.
Каталина отошла от мусорного ведра и воспользовалась моментом, чтобы прополоскать рот в раковине.
— Ощущение дежавю, что я снова в этой ванной.
— Это больше похоже на кошмар, — проворчал я.
Её серебристые глаза смотрели на меня через зеркало.
— Мне кажется, я влюблена в тебя. И это невозможно. Особенно сейчас, — слова срывались с её губ, как шёпот, и долетали до меня, словно лёгкие пёрышки. И всё же они разбили и уничтожили каждую частичку меня. Я хотел её любви, но не такой. — Это не должно быть возможно после того, что ты сделал.
В фильмах, романах, сказках мы могли бы всё уладить. Мы бы нашли способ поцеловаться и помириться здесь. Внезапно я захотел этого с ней.
— Тебе необязательно идти в распростёртые объятия братвы, — сказал я. — Мы можем быть вместе, если ты этого захочешь.
— Мы когда-нибудь на самом деле получаем то, что хотим, Ром?
Хотел бы я сказать ей, что мафия дала нам именно то, что мы хотели. У нас были деньги, машины, роскошная жизнь. Но мы были слишком привязаны к семье, слишком глубоко укоренились в ней, чтобы думать, что деньги и дурная слава на поверхности — это всё, что было на самом деле. Внизу, в грязи, на плечах лежала тяжесть, мощь и ответственность города.
— Это необязательно должна быть наша битва, — сказал я.
— Это единственное, за что стоит бороться сейчас. Моя семья и моя кровь будут бороться.
— Ради чего? — прошептал я. — Ты не сможешь в одиночку изменить целый город.
— Я не буду одна. Бастиан и семья объединятся с нами. Мы наведём порядок, Ром.
— Он не согласится.
— Почему?
— Потому что это небезопасно для тебя! Или для кого-либо ещё. Братве нельзя доверять, — зарычал я и ударил кулаком по стене. Она не слушала, даже не пыталась. — Посмотри на это логически.
— Логика не даёт тебе двигаться, а я к этому не стремлюсь.
Каталина развернулась на пятках и направилась к двери.
