брали. А тут?
– У меня нет денег.
– Я оплачу процедуру. У нас ее делают в «Линкомеде», можем сходить хоть завтра.
Далина насмешливо фыркнула:
– А с чего вдруг такая щедрость?
– Не хочу, чтобы на репутации моего сына было такое пятно, – поджала губы баба. – Он у меня мальчик из приличной, верующей семьи…
Хрюканье из-за Костиной двери стало вдвое громче. Далина только головой покачала:
– Нет.
– Можем завтра с утра… Что?!
– Нет, – отрезала Далина. – Мы никуда не пойдем.
– Я так и знала, что ты свою девку невесть от кого нагуляла! – гордо выпрямилась баба.
Тут уж Костя не выдержал. Может, юристом ему и не стать, но законы он знал и решил выступить. Высунулся из комнаты и заверещал на весь коридор, к полному удовольствию зрителей:
– Нина Викторовна, вот мы подадим на установление отцовства, суд экспертизу назначит, тогда и пойдем куда скажут! А пока Дашка права – чего дергаться? Ваш Вовка невесть где служит, с кем родство-то устанавливать?
– У меня есть его волосы… – Баба чуточку растерялась от такого нахальства. Да и вообще, этот разговор выбил ее из колеи.
Все шло не так. Словно Дашка резко поменялась. Но это все равно она, так ее не подделает никто. И одежда ее, и лицо, только вот взгляд серых глаз холодный, жестокий, и кажется, зрачки вертикальные?
Нет, не понять… Наверное, свет так падает. Глупости какие!
– Если это все ваше дело, то мой ответ – нет, – напомнила о себе Дашка.
Нина Викторовна стукнула клюкой об пол.
– Да ты… ты, дрянь гулящая, хочешь на моего сына своего выщенка повесить?
– В суд, – отрезала Далина, не размениваясь на ругань.
– Да я тебя…
Забывшись, Нина Викторовна, взмахнула руками. Костыль сдвинулся – и тут же перед ее носом захлопнулась дверь. Костя заржал, показал бабке средний палец и удрал к себе.
Может, если бы не это, Нина Викторовна и сдержалась бы, а так…
– А ну, открой, гадина! Я с тобой еще не договорила!
Далина покосилась на кровать.
Василиса заворочалась и недовольно хныкнула. Из-за двери неслись стук, треск и скандальные вопли, призывающие «наглую девку» немедленно проявить уважение к старшим. Руки чесались его проявить, но… рукоприкладство, при свидетелях… нет, нельзя.
Нельзя бить первой, даже если оппонент давно этого заслуживает. А что тогда делать?
Далина огляделась по сторонам. Увы, воды нет, да и повторяться – это пошлость.
Из-за того, что соседи пили и подворовывали продукты, Даша многое хранила у себя в комнате. И что тут у нас есть?
Какая прелесть!
Дверь распахнулась внезапно.
Нина Викторовна, которая колотила по ней клюкой, по инерции замахнулась.
– Ой! – сказала Даша, выпуская из рук пачку крахмала и отскакивая назад.
Пачка перевернулась в воздухе, раскрылась, и совершенно случайно возмущенная дама оказалась осыпана крахмалом с головы до ног.
– Ой! – сказала Нина Викторовна.
Кто-то из соседей заржал.
– Мне кажется, вам надо срочно в душ, – ангельским тоном подсказала Дашка. – Вы идите, Нина Викторовна, полы за вами я, так и быть, помою.
– Ты!!!
– Вы уж в следующий раз поаккуратнее будьте. Мало ли, что и у кого в руках окажется. Хорошо, я пирог печь собиралась, а не полы с хлоркой отмывать, – посетовала Далина.
Нина Викторовна поняла, что сражение проиграно, и решила отступить. Ничего, она еще вернется! И гадкая девица пожалеет.
– Мерзкая дрянь!
Горделиво удалиться помешал Костя, который выл раненой гиеной у своей двери, и таращившиеся на нее соседи. А крахмал все еще летал в воздухе…
– Снег кружится, летает, летает, – пропел Костя. – Дашка, давай ведро, я за водой схожу.
– Держи.
Полы пришлось отмывать, но ребенка это не потревожило ни капельки. А Далина подумала: вот заберет она сына, и что? Его сюда приносить?
Не вариант.
Она – дракон. Ей нужна личная пещера… ладно, в местных условиях – дом. А значит, нужно много денег.
«Держитесь, клубы, я иду».
Ардейл, замок Ланидиров
Норберт печально смотрел на тело, лежащее в саркофаге.
Далина была прекрасна при жизни, не изменилась и после смерти. Словно спала.
Струились по плечам алые волосы, улыбались алые полные губы…
Лина, Лина…
Только вот что он мог сделать?
Ничего.
Норберт являлся сыном придворного библиотекаря и, конечно, по уши был влюблен в дочку хозяина – такую яркую, горячую, полную жизненных сил, недосягаемую и крылатую, умную и гордую, сильную и невероятно хрупкую. Как можно было не любить Далину? Правда, она на него такого внимания не обращала.
Друг? Да, безусловно, Норберт был ее другом. Но о чем-то большем ему и заикаться не стоило. Впрочем, он и так был счастлив. Он находился рядом, мог ее видеть, разговаривать с ней, он будет знать, что Далина счастлива, – что еще надо?
Увы, этого ему не дали.
И Норберт с горечью осознал, что он – ничтожество и трус.
Да, именно так. Сначала Далина сбежала, и он ничем ей не помог, а потом его любимую девушку заставили выйти замуж за другого, принудили, практически взяли силой, а он…
А он сидел в своей библиотеке и ничего не мог сделать.
Только вот…
Далина любила алые розы, и сегодня Норберт принес ей букет. Положил в ногах, коснулся холодного золота саркофага.
– Прости меня, Лина. Я буду рядом с твоим ребенком, обещаю…
Показалось ему, или улыбка на губах Далины стала презрительной?
Рядом? Ничтожество! Что толку быть рядом, если ты ничего не сможешь сделать?
– Обещаю, я расскажу твоему сыну о тебе. Всю правду расскажу…
Еще раз посмотреть в лицо мертвой любимой Норберт так и не решился. Развернулся – и вышел. И дверью усыпальницы хлопнул.
Куда уж ему было заметить, как тень в углу сгустилась, уплотнилась, обрела объем и плоть – и стала высоким черноволосым мужчиной.
Еще один незваный гость подошел к гробу, коснулся щеки Далины. Только говорить ничего не стал. Зачем?
Что толку от его слов?
Он присягу давал, он не сможет ее нарушить. И любовь к прекрасной алой драконице ничего для него не меняла. Вообще ничего. Клаус никогда не позволил бы ему, им… да что там! Если бы он просто заподозрил, что происходит в голове у его капитана, он бы убил обоих.
Не заподозрил.
А сейчас это уже и не так важно. Далины все равно нет. И Клаус о ней даже не вспоминает, разве что кривит губы, когда смотрит на малыша. Сын – копия матери.
Сможет ли Беннет ему помочь?
Капитан не знал.
Хотел бы, но… клятва не даст ему свернуть в сторону.
Говорили, что алые драконы могут
