же у тебя всё меняется.
— То, что было раньше – было раньше, — убрал резинку в карман. Но пальцы так и скользили по прядям у лица, слегка задевали кожу. – Хочешь правду, Ника? Казаться Богом проще, чем быть им, – почти неуловимая саркастическая усмешка. – Принимать некоторые решения бывает сложнее, чем ты можешь себе представить. Особенно, если эти решения касаются собственной жизни.
Мне ли было этого не знать! Сердце ёкнуло. Так и казалось, что ему всё известно, что вот-вот он скажет, что знает о ребёнке. Держаться перед ним стойкой было пыткой. Перспективы… Максимум, что ждало меня тут: пособие по безработице и крохотные выплаты на ребёнка.
Но что ждёт меня с ним? Что ждёт нас?
От тяжёлых мыслей и готового слететь с языка признания меня спас появившийся в коридоре Платон.
— Я готов, — деловито заявил он.
Герман кивнул ему. Я выдохнула и прикрыла глаза. Лямки детского рюкзачка легли в широкую мужскую ладонь.
— Возьми брата, — ни о чём не спрашивая, приказал Герман. – Я вынесу вещи.
От дома мы отъехали минут пять назад, и за это время не сказали друг другу ни слова. Не разговаривали мы и когда Герман складывал в багажник вещи. Я мрачно думала о будущем – ближайшем и далёком, о том, что будет, когда Герман узнает про ребёнка. Но что у меня есть тут? Горькая правда: ничего. Ещё вчера я была готова положить на алтарь жизни своего ребёнка собственную. Так какой смысл бежать сейчас? Только гложущая сердце обида была слишком сильной, чтобы терпеть.
— Ты всё предусмотрел, — посмотрела в зеркало заднего вида.
Платон сидел в детском кресле, как на троне.
— Почему-то у меня ощущение, что ты язвишь, — Герман мельком повернулся ко мне.
— Потому что все твои усилия не имеют смысла. Нам всё равно скоро придётся вернуться, — в ответ на его вопросительный взгляд.
— Зачем?
— Затем, что у меня нет права опеки над братом, Герман, — психанула я, заводясь сильнее и сильнее. – Потому что никто мне его так просто не отдаст. Я не могу взять и увезти его. Ты – тем более.
— Открой бардачок, — очередной приказ. Я волком глянула на него. – Открой бардачок, Ника, — повторил с прежней невозмутимостью.
Разозлившись сильнее, я сделала, как он сказал. Снова посмотрела, ожидая, что теперь.
— Возьми папку и достань то, что внутри.
Как только я раскрыла молнию, на колени мне упало свидетельство о рождении. Свидетельство о рождении Платона. Плохо соображая, я достала всё, что было внутри. Два свеженьких паспорта и несколько сложенных пополам листов.
— Ты… — голос пропал, как только я открыла разворот с собственной фотографией. — Уманская Вероника. Уманская?!
Ничего не соображая, раскрыла второй паспорт. На фото был… Герман. Только…
— Дмитрий? – вскинула голову. – Дмитрий Уманский? Так ты же…
Он глянул так, что слова комом застряли в горле. Судорожно пролистала странички своего паспорта. Дышать стало трудно: там, где обычно ставилась печать о регистрации брака, была… печать о регистрации брака.
— Кто ты? – сквозь непонимание. – Как тебя зовут? Герман или…
— Ответ у тебя в руках, Ника, — нотки металла.
Я опустила глаза на фотографию. На Германе была чёрная рубашка. В вороте виднелась цепочка. Посмотрела на свою, на имя. Платон что-то говорил с заднего сиденья, а я не могла и слова разобрать.
— Ты свихнулся? – выдавила через силу. – Ты…
— Нет, — донеслось до меня уже насмешливое. – Я просто всё предусмотрел, Вероника. В этом ты права.
Он действительно предусмотрел всё. Согласно документам отныне я – его жена, а Платон – сын. И он имеет полное право забрать нас из этого города. Забрать куда угодно. Хоть в Москву, хоть на край земли.
— Так как тебя зовут на самом деле?! – воскликнула истерично. Разум не выдерживал. – Как?!
— Дмитрий, — положил он руку мне на колено. – Меня зовут Дмитрий, Вероника. – Взгляд в самую душу. Тихий бархатный голос: — Это моё настоящее имя. Остальное не важно.
Глава 5.1
Вероника
Подсознательно я всегда знала, что брожу наощупь в темноте. Обрушившаяся на меня правда не стала потрясением. Но поняла я это лишь спустя несколько минут. Опустив окно, Дмитрий закурил. Дмитрий…
— Где Альма? – обернулась к брату.
Дмитрий… Ведь это имя уже мелькало. И, просматривая украденные документы, я подсознательно чувствовала подвох.
— Где Альма? – повторила, уловив замешательство Платона.
Когда я в последний раз видела игрушку? К ужасу, поняла, что было это дома. А потом мне стало не до того. Рядом с мужчиной, наградившим меня непроходящей болью в сердце, ребёнком и паспортом со штампом о регистрации брака, я вообще была сама не своя. И это если не брать в расчёт, что в минувшие сутки я чудом не пополнила список жертв убийцы, которому собралась подсунуть свою ещё нерождённую кроху. Другое дело, что и без малыша я хотела попытаться с Кешей…
Хороший расклад, ничего не скажешь.
— Платон, ты её взял? – перегнулась через кресло.
Брат округлил глаза и испуганно мотнул головой. Если бы не желание проверить догадку, мы бы так и доехали до Москвы.
— Я, кажется… Кажется я её забыл, — едва не плача, пролепетал малой. – Ник, я…
— Я же тебе говорила! – в сердцах
