— Наши трюмы вмещают не более четырехсот негров.
— Я объехал только две провинции и переговорил с владельцами плантаций, мне необходимо шесть сотен рабов.
— Ну что ж, придется нам потеснить их немножко. Какая же ваша цена?
— Три тысячи франков за мужчину в здоровом состоянии и три тысячи пятьсот за женщину.
— Полагаю, что эта разница делается не из простой галантности?
— Нет, законы против торговли неграми возвысили цену на матерей.
— Понимаю… согласен на цену… А какие условия уплаты?
— Как всегда, переводами на банк Суза-де-Рио.
— И на это согласен.
— К какому времени будет произведена доставка?
— Месяц плавания туда, сорок пять дней обратно: надо ожидать противного ветра. Для нагрузки товара довольно тридцати шести часов, так что я буду здесь к двадцатому или двадцать пятому ноября.
— Уговор кончен… Благополучия и успеха, капитан.
— До свидания, сеньор Иоакимо.
Без дальнейших церемоний бразильский торговец поспешил на свой челнок. Не успел он причалить к своему берегу, как «Оса», в свою очередь, отправилась к африканским берегам. К концу восьмого дня, как предвидел командир, шхуна приблизилась к мысу Негро на берегу Бенгелы.
После заката Кабо повел «Осу» через узкий и извилистый залив, более чем на милю вдающийся в берег. С обеих сторон залива тянулись дремучие леса, не тронутые еще топором и тянувшиеся до таинственных и неизведанных берегов Замбези — то была область Рио-Мортес.
Вполне защищенная от всякого нескромного взгляда со стороны открытого моря, «Оса» в конце дня стала на якорь в узком входе в гавань. А несколько минут спустя явился на корабль мулат, агент Ронтонака на берегу Бенгелы. В эту ночь сон команды судна, торгующего неграми, убаюкивался странным концертом, в котором сливались резкие и жалобные крики хищных птиц, визг шакалов, рев львов и суровые, протяжные стоны диких слонов.
Часть вторая
Торговля неграми
Бенгела
Залив, в котором «Оса» стояла на якоре в четвертый уже раз, находился в Конго, немного повыше мыса Негро, около Бенгелы. Именем Конго называли всю западную часть Африки, между экватором и девятнадцатым градусом южной широты, от Габона до мыса Фрио.
Португальцы уверяли, что они первые посетители Кон» го. Честь этого открытия оспаривает француз Жак Картье, который со своими малуинцами уже в XVI столетии производил там меновую торговлю с туземцами.
Сами португальцы, увлекаемые своими предприятиями и торговыми оборотами в Индийском океане, вздумали основать африканские колонии только в 1659 году. Паоло Диаш, племянник знаменитого Бартоломе Диаша, открывшего мыс Доброй Надежды, отправился на трех судах к берегам Анголы. Он был хорошо принят тамошним королем, умолявшим защитить его от взбунтовавшихся подданных. Во второе свое путешествие, предпринятое со значительными силами, Паоло Диаш основал город Сан-Паоло-да-Луанда и принудил всех возмутившихся вождей подчиняться власти ангольского короля, своего союзника. Этот король впоследствии изменил договору и приказал перебить всех португальцев, поселившихся в его владениях, но Диаш разбил его и принудил покориться власти португальского короля. В продолжение целых четырнадцати лет этот предводитель горсти авантюристов заставлял королей внутренней Африки уважать не достойное уважения имя европейцев и положил основание сильному влиянию своей отчизны на берегах Африки, от Луанды до конца Бенгелы. Он умер от сильного гнева, когда узнал о поражении и смерти одного из своих вождей, Лопеса Пеиктоса, который был застигнут врасплох и убит вместе со своим отрядом, состоявшим из пятидесяти солдат.
Губернаторы, преемники его власти, держали лузитанское знамя над этой страной не всегда с равною удачею и никогда не могли распространить свою власть на внутренние страны, которые были им подчинены только на словах.
В 1689 году Иероним д’Алмейда задумал овладеть серебряными рудниками в Камбамбе, которые, по слухам, обладали неистощимым богатством, но болезнь и поражение одного из его полководцев заставили его вернуться в Луанду, И теперь еще эти рудники возбуждают алчность сменяющихся губернаторов этой страны, но никто из них не может достигнуть цели.
С XVII столетия португальцы с помощью Конго продолжали стоять во главе гнусной торговли неграми и снабжать Северную и Южную Америку рабами из Африки. На короткое время их потревожили голландцы, тоже нуждавшиеся в неграх-рабах для своих колоний в Америке, однако португальцам удалось отогнать своих соперников. Труд многих тысяч негров, вывозившихся ежегодно из Конго, послужил основанием для процветания португальских колоний в Бразилии.
Запрещение торговли неграми было главной причиной падения Португалии как морской и коммерческой державы, и при взгляде на карту, на эту длинную полоску земли, именуемую Португалией и не имеющую никакой причины быть отделенной на западе от испанского полуострова, невольно задаешься вопросом, почему она не слилась с Испанией уже в Иберийском Союзе.
Область собственно Конго, или Невольничий берег, состоит из четырех государств, известных под именем Лоанго, Конго, Ангола и Бенгела.
Бенгела населена множеством незначительных племен, которые постоянно ведут войну друг с другом и признают над собою владычество Португалии. Их беспрерывные войны ведутся только для захвата рабов, и белые правители Бенгелы не только не препятствуют этому, но еще и содействуют, оказывая помощь то тем, то другим.
Португальский губернатор постоянно ведет маленькую торговлю рабами — это уже в крови. Впрочем, и все помаленьку продают негров на берегах Кванзы; для этого достаточно заручиться позволением черных начальников: позволение никогда не стоит дороже бутылки рома.
Знаменитый путешественник Дувиль описывает прелюбопытные подробности этой гнусной торговли:
«Человек, приводящий пленников, — пишет он, — и желающий их продать, должен прежде всего обратиться к местному князьку, чтобы получить право вести торговлю, после чего он идет на рынок, находящийся за городом и состоящий из сотни домов, разбросанных на некотором расстоянии от ограды, окружающей столицу.
Дома эти устроены мулатами, которые приходят в Биге для торговли по поручению португальцев. Все дома окружены складами товаров, хижинами для размещения купленных рабов, садом, в котором возделывают овощи, и двором, где заканчиваются торги.
Все строения с принадлежащею такому дому землею называются «помбо». Обыкновенная цена лучшему невольнику — восемьдесят панно, что почти равно восьмидесяти франкам. Панно — это мера длины, соответствующая тридцати французским дюймам.
