— Поклянись.
— Какой смысл? Не веришь — не показывай.
Но он неотрывно смотрел на меня и я сказал:
— Ладно, если покажешь, оставлю в живых, слово.
— Ваша взяла, — прошипел хозяин. — Пошли.
В бочку для дождевой воды влезало, наверное, литров четыреста. Стояла она под сливом с крыши сарая на большом плоском камне.
— Под ней.
Небош примерился, обхватил бочку руками, присел…
Смотревший вроде в его сторону Славко вдруг заорал:
— Стой!!!
— Что? — шарахнулся Небош.
— Все в укрытие! Веревкой сдернем.
— А-а-а, гады!!! — забился в истерике хозяин.
Славко заткнул его самым простым способом — сунул нож под ребра.
— Ты чего вдруг?
— Понимаешь, — вытер лезвие хорват, — уж больно он плотоядно щурился, а как Небош бочку взял, смотрю, уголки губ дрогнули и вверх полезли. Заминировано там, чем хочешь побожусь.
Бочку мы сдернули из-за угла, под ней действительно рванула осколочная граната. Может, и не одна, но никто не всполошился — город частенько бомбили и жители привыкли к гораздо более громким звукам.
— Камень интересный, — потыкал граблями Глиша, — дышит.
И точно, основание, на котором стояла бочка, гуляло как неплотно пригнанный люк.
— Копать надо и подбираться сбоку, — вспомнил я давние уроки Владо Руса-Смирнова и недавние уроки Красовского и Хариша.
Почти как археологи мы обкопали камень со всех сторон и нашли три проволочки, шедшие из-под него, каждая крепилась к вбитому и закопанному в землю колышку. Предусмотрительные, суки — поставили на неизвлекаемость, если кто с кондачка решит залезть, то и сам сдохнет, и содержимое вдребезги.
Ковыряться с заминированным тайником и потрошить его закончили уже после заката, в нем же прикопали хозяина.
Славко разбирал бумаги, а нам досталась тяжеленькая шкатулка и два фибровых чемоданчика. В первом лежал комплект, при виде которого Глиша радостно ухнул — отмычки, фомки, гусиная лапка, балеринка и прочий инструментарий медвежатника. А во втором мелкие резцы, баночки-скляночки и формочки.
— Это для печатей, — прогудел Небош. — Доводилось видеть в работе.
И вот ради этого криминального арсенала мы чуть не взлетели на воздух? Но шкатулочка вознаградила нас за труды — десяток паспортных бланков Испании, Аргентины, Кубы, Чили и три скрутки золотых монет.
— Ну вот мы и в хопре, — пробормотал я под нос.
— Это надо сдать, — строго констатировал Славко.
— По паре монет каждому, — возразил я, — на крайний случай.
Он вскинулся спорить и даже раскрыл для этой цели рот, но Небош, Глиша и через секунду Ромео придвинулись поближе ко мне.
— Хорошо, тогда спать, с утра в Неаполь.
Жалкие пятьдесят километров до последнего адреса мы тащились два часа — движуха на дорогах в направлении к фронту и обратно заметно плотнее, чем на рокаде. Адрес на виа Романи в южном пригороде нашли быстро — в качестве ориентира выступала известная всем в округе часовня Мадонны дель Арко.
Вот только вместо дома и парочки соседних имелись одни развалины — тут бомбили куда серьезнее, чем в Боснии.
Славко пролез через завал из камней и дерева и свистнул:
— Давайте сюда, тут полдвора уцелело.
Но у нашего джипа, скрипнув тормозами, остановился такой же, только с крупными буквами «МР» на бортах. Офицер и трое солдат встали в линию, рассматривая нас без малейшей приязни. Каски с белой полосой, на рукавах черные повязки, и везде те же самые буквы «МР».
Military Police, военная полиция.
Первым заговорил лейтенант:
— Кто разрешил?
Сразу же стало ясно, что перед нами человек ответственный и предусмотрительный.
— У товарища здесь дядя жил, — выдал я заготовку, — заехали проведать, а тут такое…
Славко вытащил из-за пазухи письмо, потыкал в адрес и в свои документы. Вот же сукины дети, меня заставили все запоминать, а своему выдали в письменной форме!
Сличив фамилию на письме и фамилию в документах Славко, лейтенант передал письмо водителю и коротко бросил:
— Проверь!
Джип рыкнул мотором, обдал нас пылью пополам с выхлопом и умчался. Пока он катался, лейтенант просмотрел все остальные наши бумаги — и от Службы спасения пилотов (на английском), и от миссии НОАЮ (на сербско-хорватском, с переводом на английский) и от Верховного штаба (на сербско-хорватском). Чего он хотел найти в последних, бог весть, но время провел с пользой.
Водила примчался из комендатуры с подтверждением — да, жил здесь такой, и мы разошлись, как в море корабли.
Еще три часа возни с разминированием, раскопками и вскрытием небольшого несгораемого ящика — Глиша провел его с явным удовольствием и весьма артистично, использовав добытый в Салерно чемоданчик — и мы владельцы картотеки, толстой книжки с адресами от Загреба до Буэнос-Айреса (у меня даже снова проснулось желание уехать в Аргентину) и денег в разной валюте.
С чувством хорошо исполненного долга тронулись обратно. Лиры пригодились уже на полдороге до Бари, когда стало ясно, что доехать до темноты не успеем. Нашли таверну, заплатили за ночлег. Перекусили, макая хлеб в оливковое масло с перцем, запили вином и всю ночь менялись на карауле — слишком серьезный груз, да и местные мальчишки наверняка не прочь открутить что-нибудь полезное с американской машины.
С утра за руль село Ромео — нужно гнать, а у него, как-никак, опыт вождения по здешним дорогам больше. Но вся наша спешка закончилась в пятидесяти километрах от цели, когда тупо кончился бензин. Мы пошарили по карманам — талонов тоже нет, а толкать машину еще часов десять так себе идея.
Как ни упирался Славко, но несколько долларов мы пустили в дело. Первый водитель, медлительный и грузный парень из Айовы, ни продать, ни поделиться горючим не пожелал. Зато второй, итальянец из Бруклина после разговора с Ромео, слил нам пару галлонов и на аэродром Бари, в Службу спасения пилотов мы успели вовремя.
Первое же занятие было посвящено набору выживания для летчиков — американцы подошли к делу обстоятельно и широко. Кроме очевидных компаса, ножа, консервов, аптечки, таблеток для обеззараживания воды в него входили рыболовный комплект, сигнальное зеркальце, разговорники на четырех балканских языках, и даже заранее заготовленные фотографии пилотов в штатской одежде.
— Зачем?
— Для изготовления поддельных документов, — серьезно пояснил инструктор.
Нас, в основном, расспрашивали о дополнительных предметах, которые могли бы пригодиться сбитому пилоту, уточняли переводы фраз и некоторые положения.
После первого занятия начальник учебного курса подошел ко мне с вопросом:
— Тут группа сербских эмигрантов предлагает помощь в поиске и спасении пилотов. Поскольку у нас соглашение с командованием НОАЮ, я отложил ответ до консультации с вами.
— Что за группа? Кто в ней старший? — сдвинул я пилотку на затылок.
— Dragolub Mikhailovitch, — с трудом выговорил американец.
Историческая справка №1
25 мая на боснийский город Дрвар, где располагался Верховный штаб, ЦК КПЮ, и другие органы управления НОАЮ, а также миссии союзников, был выброшен и высажен 500-й парашютно-десантный батальон войск СС (около 900 человек). Одновременно в рамках операции «Ход конем» по сходящимся направлениям на Дрвар наступали части двух горных корпусов, усиленные танками и бронетехникой. Предполагалось, что десантом будет командовать Отто Скорцени, но он участия в операции не принимал.
На внешнем обводе оборонялись три партизанских корпуса — Пролетарский, Боснийский ударный и Далматинский. Крупной ошибкой командования НОАЮ стало рассредоточение сил вокруг Дрвара в опасении ударов с воздуха, в результате десант отражали батальон охраны Верховного штаба, курсанты офицерской школы, комсомольцы и тыловики.
Несмотря на развернутый допросный пункт Абвера, немцам не удалось установить расположение Верховного штаба. Однако десант полностью уничтожил радиоцентр и нарушил систему управления НОАЮ — некоторое время Верховный штаб для связи со своими частями использовал рации союзных миссий. Также понесли серьезные потери 1-я и 6-я пролетарские дивизии.
