Еще один пилот, которого Кики могла хорошо видеть, сидел напротив, с другой стороны прохода и справа. Кики осторожно глянула туда — и увидела, что пилот смотрит прямо на нее, а его красивое лицо почему-то заливает румянец.
Боже ты мой, подумала Кики, он-то почему краснеет? Мужчина выглядел как внезапно ожившая великолепная статуя. Кики быстро отвела взгляд, но летчик заговорил, и ей пришлось снова посмотреть на него.
— Эй, привет, — сказал он. Голос у него был низким, но говорил парень не так отрывисто, как большинство военных. Он смотрел на шишку на лбу Кики.
Великолепно. Понятно, почему он краснеет. Он, конечно же, видел, что она врезалась лбом в полку, как дура, и, наверное, испытывал неловкость за нее.
— Я точно такую же шишку набил, — сообщил пилот, показывая на собственную голову; в центре его лба Кики заметила бледное розовое пятно.
Кики, наверное, не удивилась бы так, даже если бы пилот вдруг закудахтал и снес яйцо.
— И меня ведь даже тем нельзя извинить, что я только что проснулся и плохо соображал. Моя шишка, сержант Канади, — это результат обычной неуклюжести.
Кики неожиданно хихикнула. Красавец пилот гоже засмеялся.
— Пожалуйста, — сказала она, — зовите меня Кики.
— Отлично. А я — Шон.
Кики сразу стала серьезной.
— Простите, а вам не кажется, что мне лучше называть вас капитаном?
То, что офицеры называли младших по званию по именам, было дело обычным, но со стороны Кики такое выглядело бы нарушением субординации… а в военно-воздушных частях весьма неодобрительно относились к фамильярности между офицерами и сержантским составом. Даже если офицеры выглядели как античные скульптуры, с сожалением подумала Кики.
Но Шон продолжал улыбаться.
— Вообще-то, нет. Я, как и все эти парни, служу в отряде F-16, это подразделение Национальной воздушной гвардии в Талсе, в Оклахоме, — Он наклонился вперед и оглянулся по сторонам, как будто делясь с девушкой большим секретом: — А у нас там немножко другие правила. Так что «Шон» будет в самый раз.
Кики не нашлась что сказать.
Конечно, она знала об этом гвардейском подразделении в Талсе — ей не раз приходилось отправлять туда сообщения и получать ответы. Но она никогда не встречала летчиков из этой части. Вообще-то, единственными боевыми пилотами, которых ей доводилось видеть, были ребята из Колорадо, Кики столкнулась с ними во время последней командировки. Но они выглядели уж очень высокомерными и самонадеянными и совершенно не заметили ни Кики, ни ее подруг. Кики и вообразить не могла, чтобы кто-то из них предложил обращаться по имени… во всяком случае, днем. К счастью, от необходимости отвечать девушку избавил тот старший сержант, что привел Кики к самолету.
— Итак, джентльмены… — Он покосился на Кики и добавил: — И леди. Мы готовы отправиться в путь. Я не должен был бы напоминать столь выдающейся группе, что нужно пристегнуть ремни и закрепить ручную кладь, но, думаю, лучше мне об этом все же сказать, потому что вы не привыкли сидеть на пассажирских местах, — Он хихикнул над своей простенькой шуткой и стал медленно пробираться по грузовому отсеку, проверяя, все ли в порядке и пристегнулись ли пилоты. Пилоты обратили на него внимания не больше, чем на тюки с грузом.
Кики вздохнула, когда послышался гул набирающих обороты винтов и самолет слегка завибрировал. Звук напомнил девушке, что беруши остались в сумке. Кики отстегнула ремень и нагнулась, чтобы вытащить сумку из-под сиденья. Роясь в боковом кармане, она обратила внимание на стенку за скамьей. И тут Кики недоуменно нахмурила брови. Странно… она до сих пор не замечала, что металлические рамы скамей уж очень толсты, а на стенке начерчены красные полосы, между которыми по трафарету нанесены ярко-красные надписи: «ОПАСНО» и «ПРОПЕЛЛЕР». Они повторялись снова и снова.
— Сержант, надо это убрать и сесть на место, — Старший сержант добрался до Кики.
Кики нашла наконец беруши, затолкала сумку обратно и села. Но когда старший сержант хотел уже отправиться дальше по проходу, она окликнула его.
— Сержант! — Ей пришлось почти кричать, потому что гул стал уже слишком громким, — Что значат эти красные линии и эти слова? — Она ткнула пальцем через плечо.
— Они отмечают место, где пропеллер может врезаться в самолет, если слетит со своей оси, — Старший сержант ухмыльнулся, продемонстрировав желтые зубы, — Но такое не часто случается, — Он расхохотался и пошел дальше.
Кики не знала, что делать — заорать или заплакать… Она похолодела и замерла, выпрямившись, словно проглотила шомпол.
Шон, сидевший по другую сторону прохода, слышал весь разговор. Он поморщился, видя, как побелело лицо маленького сержанта, отчего ее большие янтарные глаза стали похожими на глаза напуганного олененка. Девушка была такой маленькой, такой юной… Она и без того уже испугалась, ударившись головой при входе, а теперь определенно была в настоящем ужасе. Что-то шевельнулось в душе капитана.
— Кики! — окликнул он ее.
Девушка не ответила.
— Кики! — повторил он. Ее остекленевшие глаза наконец встретились с его взглядом. — Не хочешь поменяться местами со мной? Я терпеть не могу сидеть с этой стороны, — Он подумал секунду, потом добавил: — Это один из пилотских предрассудков, конечно… — И Шон пожал плечами, как будто смущаясь такого признания.
— Поменяться местами? — переспросила Кики, как будто не расслышав.
— Ну да. Я был бы только рад. — И он просиял улыбкой идеального парня.
— Наверное, да… — медленно выговорила девушка, — Если вы действительно так хотите.
— Очень хочу, — заверил ее Шон.
Он расстегнул ремень безопасности и вытащил из-под скамьи сумку. Прежде чем Кики успела достать свои вещи, капитан уже одолел десять футов, разделявшие их.
— Давай я сам перенесу, — сказал он, забирая у Кики сумку.
Кики подняла голову и посмотрела на капитана. Вблизи он казался еще красивее. Мускулистый, высокий — невероятно. Короткие, по-военному стриженные волосы, золотистые, как луч солнца. Да и весь он был такой- словно сам бог солнца благословил его. Открытые части тела бронзовели неотразимым загаром. Карие глаза… Уверенные, волевые черты лица, а губы… Кики вдруг поняла, что она совершенно непристойно пялится на капитана, и жутко смутилась.
— Спасибо, — пробормотала она.
— Не за что. Это ты мне оказываешь услугу, — Он подхватил ее под локоть и проводил к своему месту.
— Эй, Аполлон, ты у нас джентльмен, как всегда? — Старший сержант фыркнул, проходя мимо них, — Давай-ка поторопись, усаживай ее и сам закрепляйся на месте. Мы убираемся отсюда к черту.
