американцы могли помнить о насаждении предыдущих имперских государственных религий, знакомом им еще до Первого контакта. На новых территориях испанцы завели обыкновение возводить церкви на местах, уже посвященных местным божествам. И жители Теночтитлана не особенно удивились, когда завоеватели сравняли с землей Великий храм ацтеков и построили свой собор практически на том же месте.
Полностью оседлые жители Центральной Мексики и Перу пережили Первый контакт намного лучше, чем полуоседлые народы, такие как тупи. Тем не менее его влияние на оседло-земледельческие сообщества можно назвать только катастрофическим. Испанцы часто требовали больше, чем прежние повелители. Например, инки забирали из андских деревень рабочих по обычаю мита[16], но после завоевания мита изменилась, и теперь рабочие трудились в шахтах глубоких серебряных рудников, иногда взаперти по нескольку дней. Эпидемии европейских болезней продолжали выкашивать коренное население.
К концу XVI века сложились основные контуры латиноамериканских этносов. Американские, европейские и африканские гены и культуры, смешиваясь, создавали богатый потенциал для человеческого разнообразия, но насильственный и эксплуататорский характер Первого контакта испортил эту смесь на века. В Бразилии и Карибском регионе европейцы и африканцы заняли место практически уничтоженного коренного населения. В Мексике и Перу, напротив, сообщества, говорящие на языках науатль и кечуа, выжили, но заметно трансформировались. Так или иначе, первородный грех латиноамериканской истории – лежащая в ее основе мучительная социальная несправедливость – нанес непоправимый ущерб. Разве могут на дымящихся руинах завоеваний возникнуть более справедливые, более инклюзивные сообщества? А следующий шаг – систематическая колонизация и создание целых социальных систем, приспособленных для обслуживания интересов хозяев в далекой Европе, – только усугубит положение.
Течения
Отец Бартоломе де Касас
Как совершенно ясно показывает история, европейское стремление к эксплуатации рабочей силы и получению дани многое объясняет в колонизации Латинской Америки. Разве могло быть иначе? В самой своей основе завоевание всегда связано с эксплуатацией. С другой стороны, завоеватели и колонизаторы редко признаются в этом даже самим себе, находя и изобретая намного более идеалистические мотивы. Большинство испанцев и португальцев, приехавших в Америку в XVI веке, считали, что распространение истинной веры хорошо вне зависимости от методов. Как и все люди, они были склонны видеть свои действия в наилучшем свете. С другой стороны, для некоторых движущей силой действительно был религиозный идеализм; чаще всего это были церковники – неудивительно, правда? Католическая церковь – и инквизиция в том числе – породила самые важные гуманитарные противотоки в этот век грубой эксплуатации.
Колониальная бразильская церковь. Статуя работы Алейжадинью
Среди францисканцев, прибывших в Мексику еще в 1524 году, достаточно многие проявляли к коренному населению по-настоящему глубокое уважение. Несколько монахов ордена тщательно собирали и сохраняли информацию об истории, религии и повседневной жизни ацтеков. Наиболее известен из них Бернардино де Саагун, который писал, что организация семьи и методы ухода за детьми у ацтеков лучше, чем в Испании. Стремясь собрать максимально полную сокровищницу знаний, литературы и обычаев ацтеков на их родном языке, науатле, Саагун постоянно прибегал к помощи своих учеников из местных племен. Великолепно иллюстрированная в аутентичном стиле, его книга, известная сегодня как «Флорентийский кодекс», остается крайне важной для любой интерпретации цивилизации ацтеков.
Другой францисканец, Торибио де Мотолиния, с глубоким осуждением описывал дань, пытки и принудительный труд как чуму, поразившую коренное население. По сей день Мотолинию тепло вспоминают в Мексике как защитника побежденных.
Первые иезуиты в Бразилии также защищали местное население от колонистов. Для начала иезуиты выучили ряд вариантов тупи (который на самом деле был семейством родственных языков, столь же отличных друг от друга, как французский, испанский и итальянский). Затем они разработали упрощенную грамматику тупи и стандартный словарь для использования в миссионерских деревнях. лингва-жерал[17], или «общий язык», легко выучили носители различных диалектов тупи. Эта мера одновременно способствовала религиозному обучению и отделила тупи от поселенцев, стремившихся их поработить.
Но, безусловно, величайшим религиозным защитником коренных народов был Бартоломе де лас Касас, настоящий ориентир для следующих поколений священников-радикалов в Латинской Америке. В 1502 году, когда лас Касас приехал в Америку, он был просто молодым и хорошо образованным искателем удачи благородных кровей, максимально далекий от радикальных воззрений. Он сумел получить энкомьенду и первые 12 лет жил обычной жизнью раннего карибского завоевателя, наблюдая, как коренные жители десятками умирают от эксплуатации и болезней. Ему было около 40, когда в 1514 году его мировоззрение резко изменилось, по-видимому под влиянием пламенных проповедей некоего члена доминиканского ордена, выступавшего против испанцев, эксплуатирующих энкомьенды. К 1515‐му лас Касас, уже сам доминиканец, вернулся в Испанию и предложил различные способы защиты коренных американцев от системы энкомьенды. По словам лас Касаса, причиной гибели стольких душ от рук христиан была простая жадность: жажда золота и стремление быстро разбогатеть. Одно из предложений заключалось в том, чтобы полагаться на труд порабощенных африканцев, но затем у него появилась идея получше: вербовка в Испании фермерских семей, готовых работать на себя. Лас Касас мечтал разделить испанское и коренное население Америки, а использование местной рабочей силы ограничить и поставить под строгий контроль. Но его экспериментальный проект по колонизации Венесуэлы так и не был реализован.
За следующие два десятилетия лас Касас много путешествовал по Карибскому бассейну и Центральной Америке, защищая коренное население, и написал целый поток публикаций, осуждающих злоупотребления в энкомьендах. В 1537 году Папа издал прокламацию, отчасти вдохновленную лас Касасом, о том, что люди из коренных народов Америки – именно люди, а не недочеловеки, как утверждают некоторые маловерные. В 1542, во многом благодаря Лас Касасу, испанская Корона издала знаменитые Новые законы о хорошем обращении и защите индейцев, немедленно ограничив и в итоге полностью отменив энкомьенды. Их высокопоставленные обладатели ненавидели и поносили лас Касаса за эти законы, которые подрезали им крылья, но старый крестоносец не собирался останавливаться.
В 1550–1551 годах лас Касас представлял интересы коренных народов в крупных дебатах в испанском городе Вальядолид, итог которых должен был раз и навсегда определить моральный статус завоеваний в Америке. Лас Касас страстно отверг идею о том, что по своей природе коренные народы ниже европейцев и потому заслуживают порабощения. Хотя официально дебаты в Вальядолиде были безрезультатны, лас Касас произвел на имперское правительство огромное впечатление. В 1552 году он опубликовал самое известное из своих бесчисленных произведений: «Кратчайшее сообщение о разрушении Индий», полное жутких описаний жестокости испанцев, преувеличивающих бойню, и без того достаточно безумную. Немногие сочинения находили такую широкую европейскую аудиторию, однако среди самых заядлых
