внезапно захотели то, чем обладали тупи, – землю. Все изменилось.
Для португальцев заселение земли означало вырубку лесов под сельское хозяйство. Сахарный тростник был единственной культурой с большим экспортным потенциалом: его можно было измельчить и уварить в концентрированные непортящиеся брикеты, брикеты упаковать в деревянные ящики, которые легко помещались в трюмы небольших парусников этого времени, и продать по высокой цене в Европе. Эти качества на столетия сделали сахарный тростник главной товарной культурой сначала в Бразилии, а затем в Карибском бассейне и во всех низинах тропической Америки – везде, где землевладельцы измеряли успех тем, что они могли купить в Европе. Практически повсюду в иберийских колониях дела обстояли более или менее так. И все же сахар требовал больших капиталовложений и рабочей силы, так что прибыль плантатора зависела от дешевизны этой силы. Но дешевую рабочую силу не жаждал предоставлять никто из португальских поселенцев. Иберийцы в Америке, как правило, отрицали физический труд почти полностью, поскольку это противоречило их модели мирского успеха. Что касается мужчин тупи, то они традиционно охотились и ловили рыбу, земледелие считали женской работой и совершенно не понимали, почему мужчины и женщины этой земли должны копать сорняки и рубить тростник за скудную плату под палящим солнцем, когда лес дает им все, что нужно? И в любом случае полуоседлый образ жизни включал периодические перемещения, несовместимые с потребностью плантации в постоянной рабочей силе.
Чтобы получить землю и труд тупи и других лесных жителей, португальцы прибегли к оружию. Необходимо было найти, захватить и поработить отдельно каждую племенную группу – несколько сотен человек. Такие стычки были чрезвычайно кровавыми, истощая и без того ограниченные человеческие ресурсы португальцев. Не было решающих сражений, после которых побежденные народы могли бы поступить в распоряжение победителей. Усложняли задачу и другие факторы. Коренные жители пользовались бесшумными луками и духовыми трубками. Лошади захватчиков, в других условиях становившиеся чем-то вроде секретного оружия, потому что их просто не было в Америке до Первого контакта, с трудом передвигались среди свисающих лиан, упавших стволов и выпирающих перепутанных корней. Тем, кто его знает, лес предоставляет бесчисленные возможности спрятаться, убежать и устроить засаду. Даже после поражения коренные бразильцы растворялись в бескрайних лесах, которые от плантаций отделяли считаные шаги, если за ними не следили каждую минуту. Другими словами, отобрать землю и труд у полуоседлых лесных жителей означало полностью разрушить их общество и поработить их. И большинство, вероятно, погибло бы в процессе.
Именно это произошло на всем побережье Бразилии, когда португальцы начали создавать сахарные плантации. Король Португалии, считавший коренное население будущими лояльными подданными, не одобрял массовое истребление, однако его власть в Бразилии была на удивление ограниченной. Пытаясь задешево обустроить 2000 миль береговой линии, король раздал огромные участки земли состоятельным подданным, названным капитанами, которые взамен принимали обязательство колонизировать эти территории и править в них от его имени. Примечательно, что наиболее успешными были капитании, чьи владельцы минимизировали конфликты с местными племенами. Пернамбуку на северо-восточной оконечности Бразилии стал образцовым владением отчасти потому, что семья капитана заключила союз с местным вождем через брак. Однако большинство новоявленных феодалов потерпели неудачу. К середине 1540-х восстания коренных народов угрожали вспыхнуть по всему побережью. Тупинамба, племя из народности тупи, разрушило одно из самых многообещающих поселений в прекрасной Тодуз-ус-Сантус[9]. Итак, в 1548 году португальский король активизировал колонизацию Бразилии, назначив королевского губернатора и построив на месте разрушенного поселения столицу Салвадор (также называемую Баия).
В течение следующих 50 лет, прошедших в попытках плантаторов поработить тупинамба и откровенно катастрофических усилиях по их защите, тупинамба исчезли с сахарных плантаций. Самым смертоносным фактором стали европейские болезни, против которых у коренных жителей не было иммунитета. Инфекции свирепствовали среди рабов тупинамба вплотную к плантациям, любое скопление коренного населения способствовало этой катастрофе. Тем временем тот же корабль, который доставил в Бразилию первого королевского губернатора, доставил и первых миссионеров-иезуитов в черных рясах. Известные умом и рвением, иезуиты быстро основали специальные деревни, где они собирали местную паству, чтобы обучать их христианству и защищать от порабощения. Однако, несмотря на все благие намерения, эпидемии европейских болезней косили коренных жителей иезуитских деревень точно так же, как рабов на плантациях. И тогда на замену тупинамба португальцы стали покупать рабов в Африке и загонять их в трюмы кораблей, направлявшихся в Бразилию. К 1600 году африканцы полностью заменили коренное население в качестве бесправной рабочей силы на бразильских сахарных плантациях. Выжившие тупинамба либо бежали вглубь страны, либо перемешались с остальным населением и постепенно исчезли как отдельная группа. По мере распространения сахарных плантаций так произошло по всей Бразилии.
Африка и работорговля
В XVII веке в некоторых частях Латинской Америки африканцы полностью заменили рабочих из коренного населения. Каким образом стольких людей смогли поработить и вывезти из Африки? Почему они выжили, впоследствии заселив Бразилию и Карибский бассейн, тогда как коренные народы – те же тупи – вымерли? Теперь, когда африканцы вошли в нашу историю и больше ее не покинут, нужно рассмотреть роль, которую они сыграли.
Первый контакт объединил жителей трех континентов, но, как мы знаем, африканцы и иберийцы не были друг другу абсолютно чужими. На самом деле первыми рабами в Америке были африканцы, уже некоторое время бывшие рабами в самой Иберии. Кроме того, у европейцев и африканцев было больше общего друг с другом, чем с коренными американцами. Наряду с Европой и Азией Африка составляла часть того, что европейцы называли Старым Светом. Десятки тысяч лет изоляция и создавший ее океан защищали коренных жителей Нового Света от болезней Света Старого, что неизбежно привело к их предельной уязвимости. Но африканцы были не так восприимчивы. Пути торговли и миграций Старого Света уже познакомили их с этими микробами. Точно так же коренные американцы никогда не видели лошадей, коров, овец, свиней, кур и других животных, привезенных иберийцами, в то время как в Африке этих животных уже разводили, больше того, среди африканцев были искусные наездники. Коренные жители делали замысловатые украшения из золота и серебра, но ничего – из железа. Африканцы, напротив, были опытными мастерами по металлу и даже производили высококачественную сталь. Кроме того, большинство африканцев, оседлые земледельцы, были намного ближе к образцу иберийской сельской жизни, чем полуоседлые тупи. Наконец, у коренных жителей были все основания ожидать от рабства самого худшего, потому что они, как правило, приносили рабов в жертву, а иногда и съедали. Африканцы принесли в опыт рабства иной набор ожиданий.
В африканских обществах рабство
