уже не могла. Волосы путались, мешались. Несколько раз попадали под руку, от этого падала. Песок прилип везде. Мешает. Надо, Саша, надо. Солнце клонится к закату и камни отбрасывают такую заманчивую тень. Ползи, Саша, ползи.
Тень! Наконец. Навалилась обожженной спиной на шершавый теплый камень. Воздух в тени был не такой раскаленный. Можно хотя бы дышать. Дышать тоже больно, но это единственное на что хватало сил. А еще поняла, что можно закрыть глаза и отдохнуть. Эта мысль, как спусковой крючок. Веки тяжелели, и я провалилась не то в сон, не то в обморок.
Глава 12
Сквозь сон услышала рев большой кошки.
— Рома, убавь звук. Мешает. — попросила мужа убавить громкость телевизора.
И тут меня словно окатило холодной водой. Рома, измена, Охнер, предательство…
Распахнула глаза. Заходящее солнце, ярко-розовое небо, почти красное. Розовые камни и песок. Снова услышала рев кошки где-то совсем близко. Повернула голову на звук. Припадая на передние лапы, ко мне кралась огромная пантера. Она не сводила с меня глаз. Пантера из моего мира — котенок в сравнении с этой. Сколько ей до меня? Метра два? Три? Никогда не умела считать расстояние. Сбежать? Я бы не успела, да и некуда. Камни торчали огромными прямыми столбами. Что мне с ней в догонялки по кругу играть? Да и сил бороться за себя уже не было. Похоже проиграла. Кошка сильнее прижалась к песку. Я закрыла лицо рукой и зажмурилась. Только бы не видеть.
Этот рык громче прежнего. Вздрогнув, замерла в ожидании. Ничего не происходило, кошка не нападала. Неужели ушла?
Открыла глаза и захотела заорать, но из пересохшего горла вырывался только хрип.
Кошка лежала на земле, выпущенные перед нападением когти почти касались моей ноги. Взгляд остекленевших безжизненных глаз. Рядом с телом пантеры на одном колене стоял. Кто это? Демон? Весь черный, казалось, что он чернее, чем эта кошка. За спиной кожистые крылья, как у летучей мыши. Надо лбом две пары рогов, одна пара большая плавно изогнутая направлена назад, пара в середине поменьше поднимается над головой, словно корона. Черные костяные шипы из плеч и локтей.
Он взял тело кошки за шкирку и наполнил свою когтистую лапу кровью, льющейся из раны на шее животного. Выпил эту кровь. Поднялся во весь немалый рост и направился ко мне. Я слышала стук собственного сердца. Демон схватил меня сзади за основание шеи, я очень хотела заорать. Открыла рот, и он тут же влил мне в него еще теплую кровь хищника. Металлический вкус, страх. Я хотела, чтобы меня стошнило, но не получалось, кровь застряла в горле. Демон отпустил мою шею и протянул мне руку. Ты что, хочешь, чтобы я с тобой пошла?
— Уйди. — прошептала я еле слышно. — Оставь меня.
Демон тяжело вздохнул и развернулся чтобы уйти. А я, не чувствуя боли прижалась спиной к камню. Вдруг бы он передумал. Внимательно следила за каждым его движением. Но передумала я сама.
На спине демона, между крыльев длинная коса. Та самая коса, которую заплетала я.
— Стой. — тихо, даже не шепотом, но он оборачивается. — Забери меня.
Он медленно развернулся обратно и плавно подошел ко мне, будто боялся спугнуть или ждал, что я передумаю. А я только сейчас заметила, что костяной гребень над левым глазом треснут.
— Забери меня.
Совсем неслышно сказала я. Но он понял. Аккуратно взял меня на руки и закрыл крылом от последних лучей обжигающего заходящего солнца.
Нашел. Не бросил. Спас. Отдавался в голове каждый удар сердца. Спокойствие и облегчение окутали меня уютной волной, и я, расслабившись заснула.
Щекотно, очень щекотно. Эта мысль пробивалась сквозь приятный сон. О чем сон — не помню… Щекотно.
Открыла глаза. Потолок знакомого шатра. Осмотрела себя. Вся обмазана густым слоем чего-то белого цвета. Мазь уже высохла и превратилась в хрупкую корочку. От моих движений корочка начала мелко трескаться. Сквозь трещинки стало видно ярко-голубые всполохи.
Страх сковал меня, по спине бежит холодок. Когда я так светилась в прошлый раз, меня решили казнить. Что будет теперь?
Щекотка сменилась раздражающим зудом. А мысли о своей судьбе вытеснила другая, более яркая, но чужая: «Нельзя, не дай».
Что нельзя? Что я не должна давать? Ответ и понимание пришли вместе с услышанной фразой, произнесенной женским знакомым голосом на французском:
— Господин, Ваша еда.
Сама не до конца понимая, что я делаю, вскочила и понеслась к выходу из шатра. У самого входа спиной ко мне по-турецки сидел Он, перед ним на утоптанном песке поднос с едой, и мужчина взял в руку миску с кашей.
«Нельзя! Не дай!» Усилилась мысль.
— Нет!
Крикнув это я и выбила миску у мужчины. Совершенно не подумав о том, как я сейчас выгляжу.
Из миски в полете расплескалось содержимое. Часть каши попала мне на предплечье. Кожу обожгло. Наверное, каша была еще горячей. Посмотрела на пострадавшее место. Белая корочка моментально стала черной и загорелась синим пламенем с желтыми языками там, где каша соприкоснулась с мазью.
Ужас! Что это? Попыталась стряхнуть пламя, но большая ладонь схватила меня за локоть и вздернула мою руку вверх. Мужчина поднялся со своего места и встал так, что загородил меня от всех присутствующих здесь, а я видела только его спину.
Прижалась лбом к его спине. Жжение проходило очень быстро, будто горячую воду разбавляли холодной водой…
— Деркма. — прозвучал голос мужчины. Это приказ, но что он приказал?
Щекотка пробежала по телу новой яркой волной. Такой яркой, что я увидела отблеск от собственного свечения на смуглой спине мужчины. Подняла на него глаза.
— Убьешь? — спросила тихо, больше утверждая, встретившись со взглядом черных глаз.
Мужчина провел по моей руке от локтя до кончиков пальцев, смахивая этим движением хлопья серого пепла.
Прижала к груди освобожденную конечность. Где-то глубоко внутри испытывая удивление и облегчение от того, что не видно и следа от ожога.
А сама внимательно смотрела в черные глаза. Мужчина плавно наступал, а я пятилась в шатер.
Слезы застилали глаза. Неужели нужно было пережить вот это все, чтобы меня все равно казнили? Только бы он сделал это быстро.
Накатили слабость и ноги подогнулись. Упала на колени. И уже не в силах смотреть на мужчину, опустила голову, и стала ждать.
Глава 13
Моего подбородка коснулись большие горячие пальцы, вынуждая поднять голову. Мы слишком
