фруктов. Последнее порадовало больше всего, так как жрать муку я не сильно то и хотел, но когда-нибудь положение дел с едой может привести и к тому, что придётся печь пресные лепёшки. Ладно, а что там есть ещё?
А ещё я обнаружил большую сменную бутыль с водой, правда, только одну пластиковую двадцати пятилитровую канистру. Вот, что мешало запастись ещё двумя, на всякий пожарный случай, посетителям данного помещения? Да и вообще, не стоит экономить на воде, она ведь дешёвая пока есть, а вот когда нет, тогда да… Поразмышляв вслух о глупости своих современников, я занялся делом, не отвлекаясь на бесполезные рассуждения.
Всё найденное я перенёс в свою комнату сделав там импровизированный стол из всяких ящиков и ящичков. Перекусив и попив воды, снова взял нож с арматурой и пошёл вскрывать другие комнаты. Вскрывая следующую, я поневоле вспомнил старое изречение гласившее, что добрым словом и пистолетом всё намного проще делать, чем без пистолета, а здесь с чипом и арматурой гораздо легче открывать комнаты, чем только с одним чипом.
Все двери, которые я с помощью арматуры вскрыл не оказали мне должного сопротивления, а в одной из них я обнаружил даже авариный шкаф. Шкаф сам по себе неинтересный, но в нём я нашёл пожарный топор, как пережиток прошлого. Не знаю, что он там делал, скорее всего остался ещё с тех времён, когда только начинали строить этот бункер или переделывать его под новые цели.
Топор мне понравился, не сильно большой, но достаточно широкий, да ещё и с крюком на обухе, он отлично помог мне срывать с петель или проламывать все доселе мне недоступные двери.
Единственный минус его заключался только в том, что я с его помощью производил целую какофонию звуков, гулко разносившуюся по окрестным коридорам. Однако на них никто не соизволил прийти, а я никого и не ждал. Да никто и не явился, несмотря на мои тайные надежды. Сверху меня завалило взрывом, снизу тоже всё пока закрыто, но та каморка, в которой я нашёл ремонтный терминал, по-прежнему ждала меня и моих очередных вопросов. Я спустился в неё чуть позже, чтобы проверить. Слава всем богам, она оказалась цела, что меня категорически устраивало.
Однако мне пока интересно вскрывать те двери, которые для меня закрыты. Парочку я вскрыть не смог, видимо там находилось что-то серьёзное и важное и материал двери, как и замки на них состояли из более прочных материалов, их мой пожарный топор не взял. Ну и ладно, мне пока хватит разбирать то, что я нашёл в других.
В одной из комнат я обнаружил упаковку ядерных батареек и старый коммуникатор, который с большим трудом, но смог запустить примерно через сутки. Теперь у меня имелся и календарь, и часы, и много чего ещё, жаль, что он реально оказался старым уже тогда, когда я ложился в крио-сон, и видимо оказался забыт или просто выкинут своим владельцем в шкаф и благополучно в нём затерялся.
Главным его достоинством являлось то, что он имел отсек для батареек и скорее всего, только из-за этого и не был окончательно выкинут в утиль своим бывшим владельцем, а просто забыт на одной из полок в небольшом шкафу.
С помощью его я отредактировал свой график день-ночь и за несколько дней приноровился его соблюдать, обследуя вскрытые комнаты и исследуя найденное в них имущество, в том числе и поломанных роботов, обнаруженных в разных комнатах. По большей части ими оказались обыкновенные роботы-уборщики, но имелись и посложнее, в функционале которых я пока не разобрался.
Все они представляли собой пластиковые вариации, хотя я начал припоминать, правда, очень смутно, что имелись в моё время уже и человекообразные, и цельнометаллические и ещё много чего ещё, но увы, пока мне ничего похожего не попадалось. Что ж, всё впереди.
Если верить найденному смартфону, то я уже бродил по доступным мне коридорам целую неделю. Постепенно я обзавёлся ещё одним ножом и целым инструментарием, начиная от обычной отвёртки и заканчивая пожарным топором. Нашёл я и несколько чипов, которые изредка подходили к дверям, парочку дверей я ими открыл.
Обшарив все комнаты, я смог найти ещё немного еды и воды. Воды, конечно, мне не будет хватать, так как нужно ещё и умываться ею, но с этим я вынужден не торопиться, иначе, не хватит обычной питьевой. А насколько я здесь застрял — неизвестно.
А ещё я не смог найти оружия, причём никакого — ни лазерного, ни огнестрельного, ни что-то серьёзное из холодного, только обычные короткие ножи, которые можно назвать условно перочинными, да топор с арматурой. Однако, пока есть вода, еда и ядерные батарейки к фонарю, жить можно. Но ведь хочется не только жить, но и жить хорошо!
Это, как бы правильнее сказать, чисто человеческое желание. Если бы ещё не мои насквозь промороженные мозги, которые только вот начали оттаивать за эту неделю, то у меня могли появиться ещё какие-нибудь желания, но пока мои мозги функционируют слабо, то и проблемы я буду решать по мере их поступления, а не хватаясь за всё подряд.
Однако хочется всё же найти людей своего вида. Почему своего вида? Да мало ли, какими сейчас люди стали? Вполне возможно, что они уже и не люди, а нелюди. Впрочем, это я утрирую, а пока что, обеспечив себя продовольствием и водой на какое-то время, и обследовав все комнаты, которые я смог вскрыть, я решил вернуться к техническому терминалу и позадавать ему новые вопросы. Главное, чтобы он ещё функционировал, а то мало ли… После землетрясения или очередных взрывов это могло быть уже совсем не так.
А ещё лестницу почти завалило, и я с большим трудом, работая почти сутки, смог расчистить себе лаз на нижние этажи, где уже смог дойти до заветного технического колодца и спустившись в него начать общение с компьютером. За время моей работы по изучения бункера у меня накопилось много вопросов, которые по мере продвижения к заветной цели сами собой находили ответы.
Зайдя в комнату, я голосом вызывал к жизни терминал. Не сразу, но он откликнулся. Сначала вспыхнул неяркий свет, а потом замерцал голографический экран.
— Приветствую Вас последний оператор!
— Почему последний? Здесь ещё может кто-то появиться.
— Комплекс безлюден и у меня заканчивается энергия в ядерных батареях.
— Понятно. Скажи, как тебе можно экономить энергию?
— Убрать голосовое управление, сменив его голографической клавиатурой.
— Убирай!
Почти сразу возникла голографическая клавиатура, на которой я нашлепал: — убирай
